Историки очень много рассуждали по поводу того, стал ли Ленин в конце своей жизни врагом Сталина. Помимо того факта, что Ленин в период своего конфликта со Сталиным был болен – а значит, в той или иной степени становился жертвой резких перемен настроения, – следует отметить, что это была отнюдь не первая его распря со Сталиным. Случались у него распри и с другими приближенными к нему людьми – такими, как Зиновьев, Каменев и, конечно же, Троцкий. Политические разногласия с соратниками возникали у Ленина на протяжении всей его жизни. Могла ли ссора, возникшая между Сталиным и Лениным незадолго до смерти последнего, перечеркнуть их многолетнее тесное сотрудничество? По моему мнению, Ленин упрекал Сталина лишь за некоторые черты его характера, а не за политические ошибки. Что касается Сталина, то, несмотря на его критику в адрес Ленина и на ссору с ним незадолго до смерти вождя, его привязанность к этому руководителю и восхищение им были очень сильными. Как подтверждение его преданности Ленину, на стене его кабинета всегда висел портрет Владимира Ильича, над которым круглые сутки горела лампа. В другой комнате стоял бюст Ленина. Сталин всегда брал этот бюст с собой, когда отправлялся в отпуск[160]. Можно, конечно же, счесть, что все это было лишь показухой и имело исключительно тактический характер. Можно также предположить, что он создал культ Ленина, чтобы благодаря ему укрепить свою собственную власть. Однако лично я думаю, что с течением времени Сталин стал искренним по отношению к памяти о человеке, которому он был в значительной степени обязан своей успешной карьерой в партии.
После смерти Ленина Надежда Аллилуева ушла из секретариата Совета Народных Комиссаров и работала в течение некоторого времени в редакции журнала «Революция и культура», являвшегося приложением к газете «Правда». Она работала там до 1929 года, когда начала учиться в недавно созданной Промышленной академии на факультете искусственного волокна. Хотя Надя теперь уже не занималась своими детьми непосредственно, она пыталась любой ценой создать уютную семейную атмосферу для Сталина. Она при этом еще больше разрывалась между чувством семейного долга, необходимостью работать и желанием получить профессиональное образование, наличия которого требовали от нее новые реалии жизни. «Я очень жалею, что связала себя новыми семейными узами, – написала она 11 января 1926 года, когда была уже беременна Светланой, Марии Сванидзе – бывшей свояченице Сталина, ставшей ее хорошей подругой. – В наше время это не очень легко, т. к. вообще страшно много новых предрассудков. Если ты не работаешь – то уже “баба”. Хотя, может быть, не делаешь этого, потому что считаешь работу без квалификации просто не оправдывающей себя интересом к ней. А теперь, особенно когда я займусь семьей, думать о квалификации не приходится. […] Вы даже не представляете, как тяжело работать для заработка, выполняя любую работу. Нужно обязательно иметь специальность, которая дает возможность не быть ни у кого на побегушках, как это обыкновенно бывает в секретарской работе»[161]. Тот факт, что она являлась женой Сталина, не давал ей никаких привилегий. Ей следовало самой делать себе карьеру.
Двадцать восьмого февраля родилась Светлана. «Недавно я родила Вам внучку, очень хорошую девочку, которую звать Светланой», – написала Надя свекрови 14 апреля 1926 года. Затем в ее письме следуют уже ставшие привычными слова о том, что Иосиф очень занят, а также о том, что он утомлен и болен.
У Сталина и в самом деле болела нога, а еще он страдал от суставного ревматизма руки. Именно поэтому он во второй половине 1920-х годов очень часто находился в отпуске. Он лечил недуги, «заработанные» им в тюрьмах, в ссылках и на фронтах гражданской войны. В июле 1925 года он поехал в Сочи. Его жена, всегда сопровождавшая Иосифа в поездках, отправилась туда вместе с ним. «Я выздоравливаю, – написал Сталин Молотову 1 августа 1925 года. – Мацестинские воды (около Сочи) хороши против склероза, переработки нервов, расширения сердца, ишиаса, подагры, ревматизма». В мае и в сентябре 1926 года он снова ездил в Сочи. В своей переписке с Молотовым – посвященной исключительно политическим вопросам – он упоминал о своих проблемах со здоровьем. «Понемногу поправляюсь, но рука еще болит». В июле 1927 года он снова уехал лечиться. «Болен, лежу и потому пишу коротко»[162]. Его физические страдания не мешали ему работать и – в первую очередь – бороться за право стать преемником Ленина. Он работал и вел внутрипартийную борьбу даже тогда, когда находился на отдыхе в Сочи или – гораздо чаще – на своей даче в Зубалово.
