В 1930 году объявили, что выявлено существование целой партии, состоящей целиком из вредителей и называвшейся «Промышленная партия». Утверждалось, что ее члены, занимая высокие посты в промышленности и в планирующих органах, хотели сорвать выполнение пятилетнего плана по указке зарубежных деятелей, среди которых, в частности, был бывший президент Франции Раймон Пуанкаре. Сталин действительно верил в существование подобного заговора и даже в неотвратимость иностранной интервенции. Судя по содержанию длинного письма, написанного им от руки (с пометкой «лично в руки») и адресованного Менжинскому, возглавившему ОГПУ после смерти Дзержинского в 1926 году, он был глубоко убежден в реальности всего этого и предлагал положить этому конец в своей манере – при помощи насилия, пыток и признаний, полученных путем принуждения. «Вопрос об интервенции вообще, о сроке интервенции в особенности, представляет, как известно, для нас первостепенный интерес. Отсюда мои предложения. а) Сделать одним из самых важных узловых пунктов новых (будущих) показаний верхушки ТКП, “Промпартии” и особенно Рамзина вопрос об интервенции и сроке интервенции (1. Почему отложили интервенцию в 1930 г.? 2) Не потому ли, что Польша еще не готова? 3) Может быть, потому, что Румыния не готова? 4) Может быть, потому, что лимитрофы еще не сомкнулись с Польшей? 5) Почему отложили интервенцию на 1931 г.? 6) Почему “могут” отложить на 1932 г.? 7) И т. д. и т. п.). б) Привлечь к делу Ларичева и других членов “ЦК Промпартии” и допросить их строжайше о том же, дав им прочесть показания Рамзина. в) Строжайше допросить Громана, который, по показанию Рамзина, заявил как-то в “Объединенном центре”, что “интервенция отложена на 1932 г.”. г) Провести сквозь строй гг. Кондратьева, Юровского, Чаянова и т. д., хитро увиливающих от “тенденции к интервенции”, но являющихся (бесспорно!) интервенционистами, и строжайше допросить их о сроках интервенции (Кондратьев, Юровский и Чаянов должны знать об этом так же, как знает об этом Милюков, к которому они ездили на “беседу”). Если показания Рамзина получат подтверждение и конкретизацию в показаниях других обвиняемых (Громан, Ларичев, Кондратьев и K° и т. д.), то это будет серьезным успехом ОГПУ. Так как полученный таким образом материал мы сделаем в той или иной форме достоянием секций КИ и рабочих всех стран, поведем широчайшую кампанию против интервенционистов и добьемся того, что парализуем, подорвем попытки интервенции на ближайшие 1–2 года, что для нас немаловажно. Понятно? Привет! И. Сталин»[236].
В данном письме Сталина показаны общая схема всех разбирательств и механизм получения признаний, использовавшиеся на всем протяжении его пребывания у власти. Этот судебный процесс был фарсом (четырнадцать обвиняемых были приговорены к смертной казни, однако затем она была заменена на пожизненное заключение, причем некоторые позднее вообще вышли на свободу – в частности, Рамзин), однако он стал своего рода «предтечей» будущих многочисленных судебных процессов такого рода. Во время данного разбирательства, по мере того как в прессе отражались результаты судебных заседаний, многолюдные собрания рабочих требовали расстрелять «предателей».
Тем не менее в самой партии существовала настоящая – не выдуманная – оппозиция. Так называемая объединительная политическая платформа Рютина, выработанная им в 1932 году и требовавшая отстранения Сталина от руководства партией и государством, является подтверждением того, что далеко не всем в партии нравилось, что Сталин прибирает к рукам все больше и больше власти…
СССР развивался – хотя и варварскими методами, но все же развивался. Факты не подчиняются требованиям морали, и они – вещь упрямая: в 1930 году объем промышленного производства превысил довоенный уровень в 1,8 раза[237]. Сталин – грубо и жестоко – заложил основы более рациональной плановой экономики и преобразовал огромную аграрную страну в страну индустриальную. Это позволило Советскому Союзу выдержать натиск немецких войск в 1941 году и извлечь наибольшую политическую пользу из своей победы во Второй мировой войне. С течением времени историки, занимающиеся изучением данной эпохи, станут писать о Сталине одновременно и с осуждением, и с восхищением, сравнивая его то с Тамерланом, то с Кромвелем, то с Робеспьером. Применительно к истории России станут проводиться параллели с Иваном Грозным и Петром Первым. Сталин же считал себя всего лишь последователем Ленина.
Сосо Джугашвили – ученик Тифлисской духовной семинарии (1894 год). Мать Сталина, Екатерина Георгиевна, мечтала, чтобы ее сын стал священником.
Коба – член марксистского кружка (1900 год). В революционное движение будущий диктатор вступил в 15-летнем возрасте, когда познакомился с русскими марксистами, жившими в Закавказье.
Иосиф Джугашвили (1913 год). В марте Сталин был в очередной раз арестован, заключен в тюрьму и по этапу выслан в Туруханский край Енисейской губернии. В ссылке переписывался с Лениным.
