Сталин часто помогал Серго и защищал его в течение их совместной политической деятельности. В 1921 году, на X съезде партии, Сталин заступился за Орджоникидзе, когда несколько делегатов с Северного Кавказа попытались отклонить его кандидатуру на том основании, что он уж слишком вспыльчивый. Благодаря заступничеству Сталина и Ленина Орджоникидзе тогда удалось остаться в составе Центрального Комитета партии. Сталин и Серго очень тесно сотрудничали в 1922 году, во время создания Закавказской Социалистической Федеративной Советской Республики и связанного с ним конфликта с грузинскими коммунистами по поводу условий вхождения Грузии в СССР. Сталин, рассчитывавший на признательность со стороны Орджоникидзе, несколько месяцев спустя с удивлением узнал, что Орджоникидзе причастен к интригам, цель которых заключалась в ограничении власти Генерального секретаря. Летом 1923 года Зиновьев в своем письме, адресованном Каменеву, упоминает о том, что Серго Орджоникидзе выступал против того, чтобы Сталину была предоставлена чрезмерная власть[312]. Сталин не стал, однако, сердиться на Орджоникидзе за это его проявление нелояльности, тем более что Серго впоследствии поддержал его в борьбе с Троцким. Орджоникидзе также поддержал Сталина, когда тот начал бороться с Зиновьевым и Каменевым. Сталин с пониманием относился к присущей Орджоникидзе обидчивости, о чем свидетельствует письмо, которое он написал Молотову 4 сентября 1926 года. «На днях был у меня Серго. Он взбешен формулировкой постановления ЦК об его отзыве. Формулировка об отзыве расценивается им как наказание, как щелчок, данный ЦК неизвестно за что. Фраза же о том, что Серго переводится в Ростов “вместо Микояна” рассматривается им как намек на то, что Микоян выше Серго. […] Я думаю, что надо удовлетворить Серго, ибо он поставлен
Сталин также не стал сердиться на Орджоникидзе, когда ему, Сталину, стало известно, что Бухарин в одном из своих разговоров с Каменевым в 1928 году сказал, что Серго отнюдь не отличается смелостью, поскольку он приходил к нему, Бухарину, и ругал Сталина самым оскорбительным образом, но в решающий момент пошел на попятную[314].
Настоящие конфликты – главным образом в сфере экономики – начались между Сталиным и Орджоникидзе после убийства Кирова, когда Сталин решил противопоставить стахановцам «вредителей» и тем самым создать обстановку слежки друг за другом и выискивания врагов. Серго, занимавший в то время пост народного комиссара тяжелой промышленности, выступил против данной политики, считая, что вполне можно противиться стахановскому движению и при этом не быть вредителем. Сталин сумел и на этот раз как-то найти компромисс со своим вспыльчивым другом, поскольку в газете «Правда» от 7 июня 1936 года появляются признаки ослабления политической поддержки стахановского движения. Однако в последующие месяцы Орджоникидзе начал сдавать свои позиции: процессы, происходившие в стране, стали ускользать из-под его контроля, он уже не оказывал влияния на решения, принимаемые Политбюро, и – вдобавок ко всему – его заместителя Пятакова арестовали.
Политбюро – по старой ленинской традиции – воспользовалось его болезнью для того, чтобы заставить его взять отпуск и провести два месяца – с 5 сентября по 5 ноября 1936 года – в Кисловодске. Там он в октябре узнал, что его старшего брата Папулию арестовали в Грузии. Он обратился за помощью к Сталину, однако безрезультатно. Именно арест его брата привел к окончательной конфронтации между Орджоникидзе и Сталиным.
Сталин превратил аресты близких родственников своих соратников в средство проверки степени преданности этих соратников ему лично и проводимой им политике. Все проходили через подобное испытание. Серго же отказался играть по таким правилам. Он заявил Сталину, что его – Серго – брат ни в чем не виноват[315]. Пережитое Серго нервное напряжение сказалось на его здоровье: 9 ноября с ним случился сердечный приступ, во время которого он ненадолго потерял сознание.
Семнадцатого февраля 1937 года конфликт между Орджоникидзе и Сталиным достиг критической точки. Во время одной из встреч с глазу на глаз Орджоникидзе, возможно, недвусмысленно заявил о своем отрицательном отношении к непрекращающимся арестам работников тяжелой промышленности – да и других отраслей тоже. Этот их разговор, по всей видимости, проходил в спокойной обстановке. После него Орджоникидзе участвовал в заседании Политбюро. Поздно вечером, когда Серго находился у себя в квартире в Кремле, у него состоялся телефонный разговор со Сталиным. На этот раз разговор между ними был напряженным, потому что Орджоникидзе, придя домой, обнаружил, что у него произвели обыск сотрудники НКВД.
