В последующем абвер перебросил в «часть Шерхорна» еще 16 курьеров – кадровых сотрудников абвера, 8 радиостанций, большое количество оружия, боеприпасов и продовольствия. 30 октября 1944 года при очередном сеансе радиосвязи с Берлином руководители операции «Березино» получили радиограмму, заставившую их серьезно поволноваться. Гитлеровское командование решило эвакуировать раненых из «части Шерхорна», чтобы не сковывать ее в маневре, и предложило оборудовать посадочную полосу для приема четырех транспортных самолетов, выделенных «по личному распоряжению рейхсминистра Геринга».
Над операцией «Березино» нависла угроза провала, и, чтобы ее предотвратить, руководство 4-го управления НКВД бросило «часть Шерхорна» в затяжные бои. После такого поворота событий в Берлине решили не рисковать, отказались от отправки самолетов и продолжили снабжение «доблестных воинов фюрера» с воздуха. Так, с помощью Макса-Гейне она продолжала «воевать».
Его «заслуга» была вознаграждена не только Орденом с мечами. В заключительной части радиограммы Берлин обещал Максу-Гейне «после победы на большевизмом присвоить офицерское звание и выделить поместье».
Прочитав, Фишер-Абель вернул ее Маклярскому и с улыбкой заметил:
– Борисыч, не знаю, как Саша Демьянов, а я бы от поместья не отказался.
– Вот она, вся твоя сущность, Витя, сказывается буржуазное прошлое, – язвительно заметил Маклярский.
– Нет, Борисыч, ты ошибаешься, я давно перековался.
– Но родимые пятна капитализма на тебе, Витя, все-таки остались.
– Так они же нужны, чтобы буржуи принимали за своего. В Австрии, когда фабрикант Шнайдер…
Тут зазвонил телефон. Маклярский снял трубку. Ответил дежурный по управлению и доложил о прибытии на службу Судоплатова.
– Все, Витя, шутки в сторону. Павел Анатольевич приехал! Я к нему, – объявил Маклярский.
– Можно мне с тобой, Борисыч? – попросил Фишер-Абель.
– Хорошо, тем более такой случай, – разрешил Маклярский.
Сложив в папку радиограммы Арнольда и берлинского радиоцентра, они поспешили на доклад к Судоплатову. Тот еще не успел раздеться и повесить шинель на вешалку, как Маклярский и Фишер-Абель не вошли, а буквально ворвались к нему в кабинет. Их раскрасневшиеся лица в канун праздника говорили сами за себя. Судоплатов нахмурился и строго заметил:
– Друзья, а вам не кажется, что вы рано начали праздновать?
Его строгий тон не остановил Маклярского, и он выпалил:
– Павел Анатольевич, как не радоваться? Такая награда!
– О чем ты, Михаил Борисович?
– Так Сашу Демьянова наградили, Павел Анатольевич!
Реакция Судоплатова на это сообщение ошеломила Маклярского и Фишера-Абеля. Он посмотрел на них так, будто увидел впервые, и огорошил:
– Михаил Борисович, с каких это пор ты на короткой ноге с наркомом?
Маклярский растерянно захлопал глазами и пробормотал:
– Какая нога? Какой нарком? О чем вы, Павел Анатольевич?
– О том, Михаил Борисович. Это когда же ты стал своим у Всеволода Николаевича?
– Павел Анатольевич, извините, но я не понимаю, о чем вы? Где товарищ Меркулов и где я?
– Не понимаешь? Полчаса назад я узнал от Всеволода Николаевича о награждении Демьянова орденом Красной Звезды, а тебе уже все известно! Так как это прикажешь понимать?
То, что произошло дальше, возмутило Судоплатова. Маклярский рассмеялся ему в лицо. Это переходило все рамки приличия, и он потребовал:
– Прекратить, товарищ подполковник! Вы что себе позволяете?
Маклярский не мог остановиться, сквозь смех прорывалось:
– Еще один орден! Орден с мечами! Это же надо!
Гнев в глазах Судоплатова сменился тревогой. Он перевел взгляд на Фишера-Абеля, ему показалось, что и тот не в себе. С его губ срывались короткие смешки. Оба были явно нездоровы, сказывалась огромная нагрузка, с которой им приходилось работать в последние недели. Ее не выдерживали и более физически крепкие сотрудники. Судоплатов потянулся к графину с водой. Маклярский наконец справился с приступом смеха и сказал:
– Павел Анатольевич, не надо! Со мной все в порядке!
– Разве? А что же это было? Про какие такие мечи ты мне тут нес, или я ослышался? – не мог понять Судоплатов.
– Про Орден с мечами!
– Орден? Да еще с мечами? Нет, Миша, тебе надо отдохнуть!
– Так то Берлин наградил Сашу, Павел Анатольевич!
– Что-о?!
– Вот, ознакомьтесь! – Маклярский открыл папку, достал радиограмму и положил перед Судоплатовым.
Тот, прочитав, только и смог сказать:
– Вот это да!
Насладившись произведенным эффектом, Маклярский подмигнул Фишеру-Абелю и загадочным тоном произнес:
– Это не все, Павел Анатольевич, есть еще кое-что очень интересное.
– Михаил Борисович, ты случайно Дедом Морозом не работаешь? Я не удивлюсь, если у меня за дверью стоит Гитлер в наручниках.
Маклярский широко улыбнулся и заявил:
– Рано или поздно доберемся и до него. Но дело не в нем.
– А в ком?
– В Миклашевском, в Ударове! Он нашелся! Живой и здоровый!
– Да ты что?! И где же?
– В Берлине.
– Откуда информация?
– От Арнольда, – доложил Маклярский и передал вторую радиограмму.
