– Я внимательно наблюдал за вашей тренировкой и должен честно сказать: получил истинное наслаждение.
– Спасибо, я польщен.
– Вы великий мастер.
– Ну что вы, великий мастер у нас один – Макс Шмелинг.
– Безусловно, он наша живая легенда.
– Легенда, которая переживет время.
– В таком случае позвольте спросить вас, скажем так, о будущем? Каким оно вам видится? – забросил очередной вопрос-крючок Курт.
– Надеюсь, оно будет лучше, чем нынешнее настоящее. Извините, но меня ждут дела, – закончил интервью Миклашевский и, поблагодарив за кофе, поднялся из-за стола.
– С вами, господин Миклашевский, было интересно, – признал Курт и поинтересовался: – Где можно найти вас, чтобы показать проект статьи?
– В клубе утром, в это же время, или вечером в 18 часов.
– Спасибо. И еще, позвольте ваш номер телефона, чтобы договориться о встрече?
– К сожалению, его у меня нет.
– Так, может, мне подъехать к вам на дом? Домашняя обстановка оживит интервью.
– А если убьет?
– Это же почему?! – удивился Курт.
– Зондерлагерь Восточного министерства, наверное, не самое подходящее место для встречи, – с улыбкой заметил Миклашевский.
Курт рассмеялся и последовал за ним.
Расставшись на выходе из клуба, они договорились встретиться здесь же через два дня, чтобы согласовать текст интервью.
Миклашевский не стал избегать встречи. Она состоялась и носила более откровенный характер. Ее содержание, результаты наблюдения за Миклашевским и его связями позволили резиденту Арнольду сделать вывод: за время, прошедшее с того дня, когда они расстались в лесах под Смоленском, Игорь остался верен присяге. Этот свой вывод и данные о связях Миклашевского среди военных, чиновников и, что немаловажно для задания резидентуры, – выходе на ближайшее окружение Ворона – изменника генерала Власова, Арнольд сообщил в очередной радиограмме Андрею.
Судоплатову, Маклярскому и Фишеру-Абелю она говорила: в лице Миклашевского они получили уникальную возможность для решения более важных задач, чем ликвидация Блюменталь-Тамарина или Власова.
Отложив радиограмму в сторону, Судоплатов обратился к ним:
– Товарищи, какие есть предложения?
– Немедленно восстановить связь с Ударовым! – торопил события Фишер-Абель.
– Так таки немедленно? – не спешил с решением Судоплатов и поинтересовался мнением Маклярского, – а ты что скажешь, Михаил Борисович?
– То, что связь с ним надо восстанавливать, не вызывает сомнений. Вопрос – через кого и как? – ответил Маклярский.
– Не вижу проблемы. Через того же Курта, тем более у них уже налажен контакт, – напомнил Фишер-Абель.
– Тут дело не в контакте, Витя, – возразил Маклярский.
– А в чем, Михаил Борисович?
– В том, что нынешние разведывательные возможности Ударова открывают перед ним и нами широкие перспективы. Поэтому с Куртом не стоит спешить.
– Это же почему? – недоумевал Фишер-Абель.
– А потому, что Ударов может расценить его выход как провокацию гестапо.
– Что-о?! Какая еще провокация, если Курт назовет пароль!
– Витя, вспомни себя на нелегальном положении, когда с тобой выходили на связь. Что для тебя было важнее – пароль или тот, кто с ним пришел?
– Все зависело от ситуации.
– Вот именно, от ситуации. В Смоленске Ударов уже был в ситуации, когда абвер взял его в оборот. Где гарантия, что выход Курта на контакт Миклашевский не расценит как очередную провокацию?
– Ну, Михаил Борисович, если с такой меркой подходить, то…
– Все, товарищи, хватит гадать! Поступим так, на связь с Ударовым выйдет сам Арнольд. Они хорошо знают друг друга, – положил конец спору Судоплатов и предложил: – А сейчас попрошу сосредоточить внимание на том, как с максимальной пользой использовать новые разведывательные возможности Ударова. Задача ясна?
– Так точно! – дружно прозвучало в ответ.
– Жду ваших предложений, товарищи, и попрошу не затягивать, – закончил совещание Судоплатов.
На следующий день он, рассмотрев представленные Маклярским и Фишером-Абелем дополнения к плану операции «Ринг», внес в них коррективы и отправился на доклад к наркому госбезопасности.
