«Андрей – Арнольду
Выход на связь с Ударовым и установление контакта санкционирую. Пароль для связи: «Лёлечка интересуется: как ваше самочувствие?»
Отзыв: «Передайте Лёлечне: я чувствую себя хорошо».
Дальнейшую работу с Ударовым вести только лично. Получаемую от него информацию зашифровывать также лично. На Функа возложить только передачу радиограмм.
Опросите Ударова по следующим вопросам:
1. С кем конкретно из представителей вермахта и гитлеровских спецслужб он имеет контакты и какой они носят характер?
2. Поддерживает ли Блюменталь-Тамарин отношения с Ольгой Чеховой, Зарой Леандер и вхож ли он в их ближний круг?
Рекомендуйте Ударову и дальше развивать свои контакты со Шмелингом и его связями, в первую очередь из числа политиков и военных. Нацельте его на получение информации о конфиденциальных контактах фашистских бонз с представителями наших западных союзников. Особый интерес будут представлять данные по польскому вопросу.
Позиция советской стороны состоит в том, что по вопросам отношения Советского Союза к Польше нарком указал руководствоваться следующим:
1. Наше правительство желает видеть сильную и независимую демократическую Польшу с парламентским строем.
2. СССР не будет создавать из Польши Советскую республику и вмешиваться в ее внутренние дела.
3. Экономические, политические и социальные вопросы будут решаться польским народом.
Вместе с тем польским правительством в эмиграции, в Лондоне предпринимаются недружественные шаги, направленные на срыв этих планов. В связи с чем задействуйте Юзека и его связи среди командования Армии Крайовой и Народнови силы збройни для получения такого рода информации.
Указания в отношении «Ворона» в следующей радиограмме».
Направляя эту радиограмму в адрес Арнольда, Судоплатов – Андрей руководствовался последним распоряжением наркома Меркулова. Руководителя Народного комиссариата госбезопасности и самого Сталина все больше тревожила разведывательная информация, поступающая из лондонской и швейцарской резидентур НКГБ. Резиденты сообщали о тайных переговорах окружения Гиммлера с сотрудниками американских спецслужб, на которых нацисты зондировали их мнение на предмет заключения сепаратного мира в случае отстранения от власти Гитлера и продолжения боевых действий на Восточном фронте против советских войск.
В Москве, несущей на своих плечах основную тяжесть борьбы с фашизмом, такие действия союзников по антигитлеровской коалиции рассматривали не иначе как удар в спину. Не меньшую тревогу у советского руководства вызывала возросшая активность эмигрантских буржуазных правительств Польши и Чехословакии, осевших в Великобритании и поддерживаемых правительством Черчилля. С вступлением частей Красной армии на территории этих стран активизировалась повстанческая деятельность глубоко законспирированных боевых структур Армии Крайовой (АК) и Народнови силы збройни (НСЗ), Демократического блока Словакии (ДБС) и Словацкого национального совета (СНС), руководимых из Лондона. Она была направлена не только против оккупантов – войск фашистской Германии, но и армии-освободительницы – Красной армии.
