Однако помимо сомнительности замечаний о том, что, находясь в обществе грузин, «обедневших армян и русских» и не развивая «дружеских отношений с евреем или католиком», Сталин закрывал себе путь к культуре и ограничивал свой кругозор, столь же сомнительны и утверждения о якобы сохранившемся у Сталина на всю жизнь неумении вести себя с людьми иного социального круга. Подавляющее большинство людей, в том числе иностранцев, встречавшихся со Сталиным, отмечали его умение не только вести себя с людьми из разных слоев общества, но и очаровывать их. Несмотря на отказ от грубых передержек в характеристике Сталина, американские и другие западные авторы, сотрудничавшие с ними, старались очернить Сталина.
В своей книге «Юный Сталин» Э. Смит попытался реанимировать версию о сотрудничестве Сталина с полицией. Как отмечал A.B. Островский в своей книге «Кто стоял за спиной Сталина?», «отказавшись от использования «письма Еремина», Э. Смит выдвинул некоторые «новые аргументы» в пользу версии о связях И. В. Сталина с охранкой. Так, обратив внимание на то, что в 1906 г. в протоколах IV (Стокгольмского) съезда РСДРП И.В. Сталин фигурирует под фамилией Иванович, а в стокгольмской гостинице он проживал под фамилией Виссарионович, Э. Смит сделал вывод, что в Стокгольме И.В. Сталин жил по паспорту, выданному ему не партией, а Департаментом полиции. Смехотворность этого «открытия», сделанного бывшим разведчиком, поражает. Иванович — это партийный псевдоним, а Виссарионович — фамилия для легального проживания. Но даже если бы было установлено, что И.В. Сталин имел два паспорта на обе названные выше фамилии, полицейское происхождение одного из них требовало бы доказательств, которые в книге Э. Смита отсутствуют».
Островский далее писал: «Столь же «убедительно» и другое его «научное открытие». Исходя из того, что в 1909 г. из сольвычегодской ссылки И. Джугашвили бежал в июне, а паспорт, с которым его задержали в 1910 г., был выдан в мае 1909 г., Э. Смит тоже сделал вывод о полицейском происхождении этого документа. Между тем, если И.В. Сталин использовал чужой паспорт, он мог быть выдан в любое время. Любую дату можно было поставить в паспорте и в том случае, если он является фальшивым».
Кроме того, ссылаясь на то, чтр после своего исключения из семинарии Сталин некоторое время находился без работы, Э. Смит предположил, что в это время жандармерия могла завербовать его. Вопреки фактам, Смит утверждал, что с мая по декабрь 1899 года Сталин не скитался по домам своих друзей, а находился в некоем тайном полицейском заведении, в котором его обучили, как стать агентом полиции. Однако с таким же успехом можно утверждать, что Сталин провел эти полгода в тибетской Шамбале или обучался в германской разведшколе. Никаких данных у Смита для обоснования своего предположения не было, вероятно, за исключением страстного желания скомпрометировать Сталина.
В то же время, отдавая должное силе своего противника, советологи, как правило, не следовали распространенной среди либеральной интеллигенции нашей страны моде оглуплять Сталина. Отвергли Улам, Таккер и ряд других советологов попытки Троцкого принизить роль Сталина как видного деятеля революционного подполья и автора самостоятельных теоретических работ. Оценивая работы Сталина по национальному вопросу, Адам Улам писал: «Создается впечатление, что они были сделаны начитанным человеком, который высказывал разумные суждения». Вопреки измышлениям Троцкого о «серости Сталина», которые повторялись в байках либеральной интеллигенции, советологи, как правило, отдавали должное и способностям Сталина как государственного деятеля.
Опровергли американские авторы биографий Сталина и многие фантастические россказни о «злодействах» Сталина. Так, Адам Улам привел убедительные доказательства абсурдности обвинений Сталина в причастности к смерти Фрунзе на операционном столе и убийству Кирова.
Решительно отвергая утверждения Троцкого и других оппозиционеров, которые заявляли, что Сталин пришел к власти с помощью злодейских интриг, к которым они, «честные революционеры», были неспособны, многие американские специалисты по советской истории указывали, что приход Сталина к власти объяснялся тем, что его программа была более привлекательной для правящего слоя советского общества, чем программы, предложенные Троцким, Зиновьевым и Бухариным. Заявляя, что подавляющее число видных партийных руководителей поддерживало Сталина, С. Коэн писал: «Представляется очевидным, что они поступили так не из-за его бюрократической власти, которой он обладал, сколько потому что они предпочитали его руководство и его политику». Соглашаясь с этим мнением, Джерри Хаф утверждал, что «программа индустриализации, предложенная Сталиным, была привлекательна для растущего числа хозяйственных руководителей в составе Центрального комитета».
