Социологические же исследования, которые бы помогли лучше понять роль руководителя В общественных процессах, находились в нашей стране в зачаточном состоянии, а заграничные исследования социологов многим не были известны. Советская интеллигенция не была знакома с трудами одного из основоположников Современной социологии Питирима Сорокина, который писал: «Наивно полагать, что так называемый абсолютный деспот может себе позволить все, что ему заблагорассудится, вне зависимости от желаний и давления его подчиненных. Верить, что существует такое «всемогущество» деспотов и их абсолютная свобода от общественного давления — нонсенс». При этом Питирим Сорокин ссылался на Герберта Спенсера, который утверждал: «Как показывает практика, индивидуальная воля деспотов суть фактор малозначительный, его авторитет пропорционален степени выражения воли остальных». Ссылался П. Сорокин и на Ренана, замечавшего, что каждый день существования любого социального порядка в действительности представляет собой постоянный плебисцит членов общества, и если общество продолжает существовать, то это значит, что более сильная часть общества отвечает на поставленный вопрос молчаливым «да». Комментируя эти слова, П. Сорокин заявлял: «С тех пор это утверждение стало банальностью». Однако для советской интеллигенции это утверждение не было «банальностью»: она была просто незнакома с этими высказываниями.
В то же время сваливание на Сталина всей ответственности за беззакония сопровождалось полным отрицанием его позитивной роли в организации экономического, социального и культурного преобразования страны, руководстве победами Красной Армии в годы Великой Отечественной войны. Достижения страны объяснялись ролью «народных масс», «народа», «партии». Так, с одной стороны, возрождались толстовские представления о том, как творится история, а с другой стороны, они были эклектически перемешаны с идеями народовольцев о главной роли личности (тирана и героя, который уничтожал тирана). Подобная мешанина из взаимоисключающих и давно опровергнутых историческим опытом идейных принципов порождала иррациональность объяснений Сталина и его времени..
Приняв заведомо антинаучные посылки и фактически игнорируя закономерности общественного устройства, многие интеллигенты в то же время демонстрировали свое незнакомство с конкретными фактами всемирной истории, отечественной истории, истории Советской страны. Это печально, но не удивительно. Узкая специализация не позволяла даже историкам достаточно хорошо знать смежные отрасли исторической науки.
Я помню, как в своем выступлении в ходе «устного журнала» известный писатель-фантаст, а также крупный спег циалист по истории стран Юго-Восточной Азии Кир Булычев заявил, что ему не составило труда увидеть лживость шарлатанских сочинений фон Деникена, когда речь шла о Юго-Восточной Азии. Однако, откровенно признавал Кир Булычев, когда в фильме фон Деникена и его книгах шла речь о Южной Америке и Африке, он терялся и не рисковал столь же уверенно разоблачать фальсификатора, так как он не так основательно был знаком с историей и культурой этих регионов. Что же говорить о людях, считавших себя «интеллигентами», но познания которых исчерпывались уже изрядно позабытыми школьными уроками истории или же популярными историческими материалами, которые излагались в средствах массовой информации?!
Следует также учесть, что изложение событий мировой истории, дореволюционной и советской истории нашей страны в школьных учебниках и материалах средств массовой информации страдало существенными недостатками. Позитивно оценивая революционные события всех времен и народов, а уж особенно в России, и сообщая немало о гнете власть имущих, авторы этих работ по истории свели кминимуму такие стороны революций, как революционные массовые репрессии. Создавая идеализированное представление о народных массах, авторы этих работ ни слова не говорили о жестоких расправах, чинимых в годы народных восстаний толпами самых обычных людей или же отдельными представителями народа, оказавшихся в ходе революционных событий у власти и во главе органов правосудия. По этой причине советские люди, в том числе и интеллигенция, плохо представляли себе, что и в массовых репрессиях 30-х тодов сыграли немалую роль народные массы, включая и интеллигенцию.
