Недостаточно полно характеризовалась и обстановка, в которой совершались революции в России. Отдавая должное Великой Октябрьской революции в России, авторы работ по истории невольно принижали место Первой мировой войны во всемирной истории. Они не сумели показать, что следствием этой войны явились не только революции в России, Термании, Австро-Венгрии, но и победы фашизма в Италии и нацизма в Германии» установление фашистских и авторитарных режимов в Польше, Прибалтике, Венгрии и других странах Европы. Советские люди не представляли себе достаточно ясно, что массовость жертв, жестокость уничтожения миллионов людей стали следствием этой войны, в которой впервые применялись качественно более мощные средства человекоубийства. Многие последующие события XX века во многом объяснялись тем, что методы массового человекоубийства, пропаганда ненависти к другим народам, толкавшая людей к кровавым расправам над мирным населением (достаточно вспомнить хотя бы геноцид армянского народа, жертвами которого стали около 2 миллионов человек), были приняты на вооружение с начала Первой мировой войны и возведены в норму во многих странах мира.
Недостаточно всесторонним было и изложение истории Второй мировой войны. Справедливо осуждая человеконенавистнические действия нацистской Германии и ее союзников советские историки и пропагандисты умалчивали о массовых репрессиях, совершенных в разгар этой войны в США, Великобритании, Франции, Бельгии и ряде других стран мира, не входивших в гитлеровскую коалицию. Сотни тысяч людей стали жертвами этих репрессий, порожденных шпиономанией. Между тем незнание об этих репрессиях позволяло части советской интеллигенции считать, что абсурдные обвинения в пособничестве врагу сотен тысяч людей выдвигались лишь в СССР.
Наконец, советские люди, в том числе и интеллигенция, имели весьма туманные представления о том, что на самом деле происходило в СССР в 30-е годы. Уже в начале 60-х годов личный переводчик А. Гитлера Пауль Шмидт (он использовал псевдоним «Пауль Карел л») написал книгу «Гитлер идет на восток», в которой раскрывал подоплеку заговора Тухачевского и других советских военных и тем самым свидетельствовал об обоснованности их ареста советскими органами правопорядка. Об этом же свидетельствовал в своих мемуарах и шеф гитлеровской разведки Вальтер Шелленберг. Эти и другие книги о заговоре советских военачальников, опубликованные на Западе, были не известны советским людям.
Не знали советские люди и подлинных фактов о заговорах Ягоды, Енукидзе и других. Советские люди и не подозревали о том, что Эйхе, изображенный Хрущевым в его докладе лишь как жертва беззаконий, был инициатором предложений о развязывании массовых репрессий. Они не знали и об аналогичных инициативах Хрущева и других. Они не имели ясного представления о тех интригах, которые плелись на различных уровнях управления, в ходе борьбы за власть. К этому времени выступления Сталина на февральско-мартовском пленуме 1937 года, которые могли хотя бы отчасти просветить этот вопрос, давно стали закрытыми для общего пользования.
В то же время, сознавая недостаточность хрущевских аргументов против Сталина, многие представители интеллигенции стали их подкреплять аргументами, взятыми из дореволюционных времен противостояния русской интеллигенции против «тирана». При этом не учитывалось, что эти аргументы часто были нарочито упрощенными, оглуплявшими правителей России и их слуг и преувеличивавшими умственные и моральные достоинства их «интеллигентных» противников.
Справедливо отдавая должное заслугам российской интеллигенции в выполнении не только своих профессиональных обязанностей, но и общественного долга, ее наследники не желали замечать теневой стороны в исторической роли этой общественной прослойки. Высокие достоинства дореволюционной интеллигенции нередко сочетались с самомнением и огульным презрением к другим общественным слоям и классам. Немало дореволюционных интеллигентов, обладая ограниченными знаниями и не внося существенного вклада в развитие страны, претендовали на роль ее руководителей и страстно ненавидели строй не столько за его несправедливость или иные недостатки, а за то, что не они стояли во главе общества. При этом многие интеллигенты не замечали, что лишь слепо исполняют приказы самозваных Чгуру», которые становились во главе интеллигенции и ее кружков. А эти лжепророки нередко подменяли глубокие знания об обществе, государстве, исторических процессах эмоциональной мешаниной из случайных фактов и явного вымысла.
Парадоксальным образом значительная часть советской интеллигенции, вооруженная современными знаниями, не избавилась от ряда недостатков, которые были свойственны дореволюционным интеллигентам. Более того, возросшая специализация людей умственного труда лишь усугубила их зависимость от тех, в ком они видели «передовых носителей общественной мысли». Приобретение же свидетельств об окончании различных учебных заведений рождало нередко иллюзию всезнайства и способности быстрой верно разбираться в любой информации.
