"Сокольников: Бухарин окончательно порвал со Сталиным и находится в трагическом положении.
Бухарин: Сталин это Чингисхан и беспринципный интриган, который все подчиняет сохранению своей власти.
Сталин знает одно средство — месть, и в то же время всаживает нож в спину. Поверьте, что скоро Сталин нас будет резать.
Что касается политической линии Сталина, то она губительна для революции и ведет к гражданской войне. С ним мы можем пропасть.
Сокольников: Томский как-то, сидя за столом со Сталиным, сказал ему: "Наши рабочие в тебя стрелять начнут".
Бухарин: При Сталине и тупице Молотове, который учит меня марксизму и которого мы называем "каменной задницей", ничего сделать нельзя.
Каменев: Каковы ваши силы?
Бухарин: Наши потенциальные силы огромны. Рыков, Томский, Угланов абсолютно наши сторонники. Я пытаюсь оторвать от Сталина других членов Политбюро, но пока получается плохо. Орджоникидзе не рыцарь. Ходил ко мне и ругательски ругал Сталина, а в решающий момент предал. Ворошилов с Калининым тоже изменили нам в последний момент. Я думаю, что Сталин держит их какими-то особыми цепями. Оргбюро ЦК ВКП(б) наше. Руководители ОГПУ Ягода и Трилиссер тоже. Андреев тоже за нас.
Свою главную политическую задачу я вижу в том, чтобы последовательно разъяснить членам ЦК губительную роль Сталина и подвести середняка-цекиста к его снятию.
Каменев: Но пока он смещает вас.
Бухарин: Что мы можем сделать? Снятие Сталина сейчас не пройдет в ЦК. Однако подготовка к этому идет. Планирую опубликовать в "Правде" статьи с критикой Сталина, а также доклад Рыкова, в котором поставим все точки над "и".
Неожиданно Бухарин впал в истерику и к удивлению Каменева закричал:
— Если страна гибнет, мы гибнем. Если страна выкручивается — Сталин вовремя поворачивает и мы тоже гибнем. Что же делать?
Не получив ответа от Каменева и внешне успокоившись, Бухарин сказал:
— Сталин распускает слухи, что имеет вас с Зиновьевым в кармане. Он попробует вас "подкупить" высшими назначениями или назначит вас на такие места, чтобы ангажировать,
— и вдруг с безнадежностью в голосе Бухарин проговорил: — Мы ничего наверное не знаем.
И тут же обратился к Каменеву с просьбой:
— Я просил бы, чтобы вы с Зиновьевым одобрениями Сталина не помогали ему душить нас. Прошу вас сказать своим, чтобы они не нападали на нас".
В конце записи своей беседы с Бухариным Каменев отметил: "Бухарин производит впечатление чрезвычайно потрясенного и до крайности замученного человека, сознающего свою обреченность".
