ЦКК сочла: «1. Что этот шаг отдельных товарищей Ленинградской организации РЛКСМ после целого ряда ошибок Ленинградского комсомола, вызвавших трения между руководителями Ленинградского губкомола и ЦК РЛКСМ и после ряда указаний на эти ошибки со стороны ЦК ВКП(б), не может быть способствовать улучшению этих отношений, а наоборот, ухудшает их. 2. Что этот шаг является тем более недопустимым, что он фактически нарушает достигнутое на Октябрьском Пленуме ЦК [Р] КП(б) единогласие по вопросам о работе в деревне. 3. Что этот безответственный шаг свидетельствует о слабости руководства как со стороны губкома партии Ленинградским губкомом комсомола, так [и] в особенности со стороны т. Наумова [И.К.] как члена губкома, ответственного за работу среди молодежи в Ленинграде»[450].
ЦКК объявила секретарю Ленинградского губернского комсомола Владимиру Васильевичу Румянцеву выговор, сняла его с работы и откомандировала в распоряжение ЦК ВКП(б), притом что какие бы то ни было карьерные перспективы у Румянцева теперь уже начисто отсутствовали[451]. Барбашеву был объявлен строгий выговор, его сняли с комсомольской работы и откомандировали в распоряжение ЦК ВКП(б) с примечанием: «… принимая во внимание его партневыдержанность, не поручать ему в течение года ответственной партийной работы»[452] (будто бы без этого примечания у Барбашева были шансы занять какой-либо ответственный пост). Кроме того, ЦКК решила предложить Ленинградскому губернскому комитету РЛКСМ «снять т. Берлина с работы в аппарате Ленинградского губкомола» и, указав «т. Наумову на неправильное руководство им Ленинградской организацией комсомола», просить ЦК ВКП(б) «отозвать его из Ленинградской организации»[453]. ЦК ВКП(б) внял просьбе ЦКК. 11 января 1926 г., заслушав доклад сталинского забойщика М.Ф. Шкирятова, Оргбюро ЦК согласилось с постановлением ЦКК ВКП(б) [454]. Изучив дополнительные обвинения в адрес В.В. Румянцева, Оргбюро усилило ему «меру наказания по совокупности»[455], объявило строгий выговор с предупреждением и, как и Барбашеву, запретило занимать в течение года ответственные партийные посты и откомандировало «в распоряжение ЦК ВКП(б)»[456], то есть сталинского Секретариата ЦК.
Дискутируя с Л.Д. Троцким, выдвинувшим лозунг «Молодежь – барометр партии», Г.Е. Зиновьев заявил на заседании Коммунистической фракции 2‐го съезда Советов СССР (съезд проходил в Москве с 26 февраля по 2 февраля 1924 г.): «Никто из критиков не позаботился выяснить и проверить, действительно ли небольшая группа членов партии, которая до 1905 г. составляла два с половиной тысячи, а до 1916 г. – 7 с лишним тысяч, не дает возможности новым слоям выйти на широкую дорогу. Теперь мне удалось собрать некоторые цифровые материалы, которые, я думаю, послужат лучшим аргументом в нашем споре. Посмотрим, например, каков состав пленумов губкомов, которые были главным предметом этих нападок. Посмотрим, верно ли, что в них, в основных органах партии, засела исключительно маленькая группа стариков. Имеющиеся у меня материалы доказывают, что это неверно. Поступивших в партию до 1917 г. среди членов губкомов (во всей партии) только 4,2 %, поступивших в 1917 г. – 24 %, поступивших после 1917 г. – 36 %. Другими словами, поступивших с 1917 г. и позже в губкомах 60 %. Далее, по возрасту: до 25 лет – 8,7 %, от 26 до 35 лет – 49,6 % и остальных только 35 %, то есть другими словами, в возрасте от 26 лет до 35 лет мы имеем 50 % членов губкомов. Можно ли сказать, что это действительно мафусаилов возраст, что там сидят люди, из которых сыплется песочек? Из этих цифр следует как раз обратное, то есть то, что у нас иногда слишком молодой состав. У нас зачастую управляют целыми уездами, обнимающими довольно значительную территорию, совсем молодые товарищи. То же бывает и в губерниях»[457][458].
Зиновьев также привел данные Учраспреда ЦК РКП(б). На учете этого отдела, который подвергся «особой бомбардировке»[459] со стороны Левой оппозиции, состояло 8014 руководящих всероссийских областных, губернских и частично уездных работников. Так вот из них «подпольников»[460] до 1917 г. насчитывалось 1906 человек (21 %), а остальные «вошли в партию после 1917 года»[461]. Григорий Евсеевич, дискутируя с Левой оппозицией, не сказал только одного: распределял эти кадры сталинский Секретариат ЦК РКП(б).
