В 1937 г. следователь спросил Рабиновича, как тот относится к сталинской власти? Рабинович был тертый калач и понимал, что сейчас врать стало опасно, тем паче, что повезло проходить по делу всего лишь свидетелем. Он впервые дал честный ответ:
– Я отношусь к ней со всей душой, как к жене моей Саре – немножко люблю, немножко боюсь, немножко хочу другую…
Наверное, это мог бы быть самый первый анекдот о Сталине. Просто вспомнился он только тогда, когда зашла речь о Рабиновиче (мы еще встретимся с ним впереди).
Молодой революционер Коба Джугашвили добывал деньги для партии различными способами. Однажды он нагрянул с большевистскими боевиками к Рабиновичу. «У тебя дома спрятано сто килограммов золота. Мы не бандиты, все не отнимем. Но поделись с революцией – отдай половину», – «У меня не 100, а 120 килограммов чистого золота, – засуетился Рабинович, – и я честно отдаю вам свою половину. Сара, золотце, за тобой пришли, мое сокровище…»
Многим знакома эта анекдотичная сценка. Обычно на этом месте в ней ставили точку. А у сценки было продолжение.
На будущего Сталина такие трюки не действовали. «Ты хочешь, чтобы мы забрали ее? Заберем, – сказал он, поигрывая маузером. – Она уйдет с нами и вернется к тебе в семнадцатом году. Похудевшая и поумневшая. И у нее тоже будет маузер. И мандат в кармане кожанки. И пулеметная тачанка будет ждать ее во дворе. А тебя что будет ждать, ты догадываешься, старый поц?» Рабинович беспрекословно полез в подвал за другим сокровищем – припрятанным.
У Рабиновича был сынок – хороший такой малый, Абрамчиком звали. Явился он домой побитый.
– Абрамчик, золотце мое, кто посмел тебя обидеть?
– Вовочка из нашего класса и пацаны из другого напали на меня, когда я Сталина обозвал….
– Стоп, я ничего не слышал, отойди от меня, чужой, незнакомый и плохой мальчик! Хотя нет, стоять! Руки за спину! Лучше я сам тебя отведу…
– Товарищ Сталин, как Вам удалось так приструнить евреев, что они пикнуть боятся. Это правда, что их годами пытали в казематах Лубянки?
– Ерунда. Просто я их заставил вместо синагоги пойти в православную церковь. Тех, кто не подчинялся, действительно тащили туда силком.
– Неужели на них столь благотворно повлияли христианские идеалы?
– Не знаю, какие идеалы-миндеалы на них влияли, но вид распятого Иисуса в окружении сотрудников НКВД производил сильный эффект. Они поняли, что с евреями и раньше шутить не любили, а уж теперь на Руси церемониться с ними точно больше не будут.
– Товарищ Сталин, есть ли у Вас хобби?
– Коллекционирую анекдоты.
– Много ли собрали?.
– На пару лагерей уже наберется.
А если серьезно, то есть еще один вопрос: почему так мало, товарищ Сталин? Собрали бы побольше – глядишь, и хрущевщины с горбачевщиной в нашей жизни не случилось бы…
Диалог довоенных представителей «креативного класса» – то бишь пошлой, обывательской среды:
– Наконец-то заграничная печать заговорила об уме Сталина.
– Что вы? Неужели? Как?
– Все газеты в Европе твердят в один голос, что Сталин сошел с ума.
Планы вождя поистине были дерзновенно-сумасшедшими. Как он выразился, предстояло пробежать за десять лет расстояние, которое у развитых стран Запада заняло целый век – иначе сомнут. И ведь выполнил. Эх, побольше бы нашей стране таких «сумасшедших» сталиных вместо «умных» хрущевых да горбачевых!
Однажды Троцкий, Зиновьев, Каменев и Бухарин имели неосторожность все сразу сесть в аэроплан. Произошла авария и аэроплан разбился.
Вопрос: кто спасся и остался цел?
Ответ: советский народ.
Страстный демагог Троцкий выступает от имени оппозиции:
– Мы готовы отдать за дело рабочего класса каплю за каплей всю нашу кровь.
Реплика Сталина:
– Зачем тянуть, отдайте всю сразу.
Сводка из НКВД. Вчера в центре Москвы на голову известного троцкиста N свалился кирпич. Со стороны оппозиции поступили голословные обвинения. Но тщательное расследование установило, что кирпич выпал из обветшавшей стены дома.
Сталин:
– Оппозиционеров развелось, кирпичу негде упасть.
Кто сказал, что партия отвернулась от товарища Троцкого? Она смотрит на него и с нетерпением ждет только одного приказа. Какого? Чтобы он приказал долго жить.
P.S. Долгожданный приказ последовал в 1940 году.
В Биробиджанском театре поставили спектакль в виде рассказа о жизни животных. Во льве угадывался, конечно, Сталин. В зайце – Троцкий. В других обитателях леса – различные деятели той эпохи.
…И вот бежит заяц, его спрашивают: куда, от кого?
– Царь зверей приказал отловить и подковать всех верблюдов, – отвечает в панике заяц.
– Но ты-то при чем?
– Поймают, подкуют, а потом доказывай, что ты не Бронштейн.
За эту оговорку артиста не посадили, простили, но спектакль из репертуара и зайцев из биробиджанского зоопарка местное начальство убрало.
Гитлер, пока еще соблюдавший заключенный между СССР и Германией пакт о ненападении, пожаловался в письме Сталину, что уже почти год бомбит Англию, а та не сдается. И Лондон не весь удалось разрушить.
