– Проверим, – сказал Сталин и отправился с хвастуном в церковь.
К ним подходит дьячок с кружкой для пожертвований, и вождь опускает в нее одну копейку. Торжествующе смотрит на Рабиновича.
А тот невозмутимо говорит дьячку:
– На двоих.
– Товарищ Сталин, будет ли в анкете при коммунизме пятая графа?
– Нет. Но будет шестая графа: «Состояли ли вы в евреях при социализме?»
Сообразительные евреи не брезговали заработать на имени того, кого многие из них действительно боялись. Ну, а об их практичности свидетельствует, например, такой прикол.
Рассуждают монархист, коммунист и сионист. Монархист (строго): «Я хотел бы после смерти лежать рядом с императором Петром I». Коммунист (взволнованно): «Я хотел бы после смерти лежать рядом со Сталиным». Сионист (мечтательно): «А я хотел бы полежать рядом с мадам Шнеерсон». Монархист и коммунист возмутились: «Как вы можете, ваша симпатичная соседка Сара еще жива…» – «Так и я, боже ж мой, еще не мертвый».
Имеется иной, но столь же еврейский подход к теме, только с другого боку.
У приговоренных к казни спрашивают последнее желание. Один попросил свидания с женой, другой – передать письмо родителям. Дошла очередь до Рабиновича. «Прошу после расстрела похоронить меня рядом со Сталиным», – «Вы что, издеваетесь? Товарищ Сталин жив!» – «Ничего, я подожду».
Позднее евреи ловко зарабатывали не только на имени, но и на образе вождя. На вполне материальном образе. Правда, это было уже после смерти Сталина, когда они шустро валили из СССР за кордон.
Еврей везет в Израиль большой портрет Сталина. «Это что?» – спрашивают его при вылете из советского аэропорта. – «Не что, а кто. Это Сталин». При приземлении в израильском аэропорту его спрашивают: «Это кто?» – «Не кто, а что. Это рама из чистого золота».
Беседуют русский, грузин, китаец и еврей.
Русский: Ленин умер, но ленинизм остался, он помогает мне в учебе, он помогает мне в труде.
Грузин: Сталин умер, но сталинизм остался, я не забываю его, я живу им.
Китаец: Мао умер, но маоизм остался, я черпаю в нем вдохновение, я получаю через него удовлетворение.
Еврей: Мой дедушка Ананий тоже умер…
Когда это стало возможным, Рабинович подал документы на выезд в Израиль. Ответственный товарищ листает его досье и удивляется:
– Вот вы писали в анкете и в заявлении, когда вступали в ВКП(б): «Моя мать – советская Родина, мой отец – товарищ Сталин». Так почему вдруг не терпится стать сиротой?
Политика Турции приобретала перед войной все более и более антисоветскую окраску. Дошло до того, что турецкий МИД предъявил Советскому Союзу претензию: на каком основании на гербе Армении изображена гора Арарат, которая Армении не принадлежит, т. к. находится на турецкой территории?
Сталин только усмехнулся, и свой ответ сформулировал следующим образом: а на каком основании на гербе Турции изображена луна, которая Турции не принадлежала, не принадлежит и принадлежать не будет, т. к. находится в космосе?
Больше турецкая дипломатия нам по глупым поводам не докучала.
Кровоточащая рана Карабаха… Одно из многочисленных преступлений перестройки и перестройщиков. Здесь, как говорится, не до смеха. Тем не менее есть поучительный и уместный анекдот, связанный с проблемой. Дело в том, что межнациональная резня на Кавказе была прекращена только советской властью и ленинско-сталинской политикой. Но то, что длилось веками, трудно было преодолеть за считанные годы. Поэтому какие-то трения оставались. В частности, в 30-х годах минувшего века тоже возникали споры об административной принадлежности Карабаха.
…Итак, армянская и азербайджанская делегации на приеме у товарища Сталина. Первая настаивает: карабахцы хотят иметь армянскую родину со столицей в Ереване. Вторая настаивает: карабахцы хотят иметь азербайджанскую родину со столицей в Баку. Вождь, степенно раскуривая трубку:
– Возвращайтесь домой и передайте многоуважаемым карабахцам, что, если они не могут мирно ужиться и договориться, я предлагаю им третью родину – Колыму со столицей в Магадане.
Вопрос был исчерпан, делегации откланялись. И отправились вместе пить азербайджанский чай с армянским коньяком. Сусальная идиллия? В азербайджанско-армянских отношениях сусальности не было и теперь уже долго не будет, но идиллия и чай с коньяком имели-таки место, как и смешанные браки, дружба между простыми людьми, взаимная поддержка, нормальное общение. И практика, вытекающая из вышеприведенного анекдота, способствовала тому.
– Товарищ Сталин, Бухарина доставили в больницу.
– Что с ним, рожает еще одну оппортунистическую платформу?
– Зачем смеяться, он правда страдает: случайно проглотил батарейку. Представляете, что его ждет?
– Конечно, представляю – электрический стул.
Домыслы о том, что в результате репрессий советской власти большинство пострадавших – это невиновные люди, многократно опровергнуты объективными, неангажированными историками.
– Товарищ Сталин, Бухарин и Зиновьев прислали из тюрьмы письмо, жалуются, что им дали расстрел ни за что.
