«Я не новый, я старый русский, – подвывал несчастный, когда его уводили. – Я такой же как все, я простой…» – «А мобильник?» – «Так мобильник же – дешевка». – «Да, но простой человек, если и залезет в нос, то пальцем, а не антенной мобильника», – усмехнулся вождь.
Дрожащий Хрущев предстал перед Сталиным по ту сторону бытия. Вождь глядит на Хрущева немигающим взглядом:
– Н-да, в той жизни употребил ты меня после XX съезда по полной программе.
Хрущева начинает все сильнее бить озноб. И вдруг, к своему удивлению, слышит:
– Не дрожи, в аду не так страшно, как на Земле описывают. Кроме того, у меня неплохие отношения с господином Бафометом. А зла я не помню и попрошу расписать на всю неделю самые легкие виды наказания для тебя.
– Какие? – спрашивает Хрущев, постепенно приходя в себя.
– Ты куришь?
– Да.
– Теперь будешь курить только по понедельникам.
– Все так же выпиваешь?
– Да.
– Теперь будешь пить только по вторникам.
– Как насчет поесть?
– Вы же знаете, товарищ Сталин, – приободрился Хрущев.
– Знаю, поесть ты горазд. Но теперь – лишь по средам.
– С дамским полом ты, по-моему, тоже баловался?
– А как же.
– Это будет только по четвергам.
– Речи любишь говорить?
– Грешен, люблю, – отвечает Хрущев, окончательно переставший бояться наказания.
– Грешники болтают по пятницам, остальные дни молчат.
– А как у тебя с гомосексуальными наклонностями?
– Что вы, да никогда, товарищ Сталин.
– Не повезло. Получается, что каждая суббота станет для тебя сущим адом: иметь тебя будет весь коллектив чертей. Это наказание они ни за что не вычеркнут из расписания. А по воскресеньям будешь залечивать раны…
Как только не поносили Хрущева при жизни. Помер он, а на том свете все продолжилось. Обступили, осыпают бранью. Сталин слушал-слушал, но вдруг прервал поток оскорблений.
– Кто назвал Никиту свиньей? Нехорошо глумиться над животными.
Сидят Сталин и все остальные члены Политбюро, ушедшие в иной мир. Чего-то ждут. Сталин возмущается:
– Мы послали Никиту сгонять в земную жизнь за свежей московской газетой, а его уже несколько дней нет. Лаврентий, выясни…
Берия вернулся быстро.
– Плохо дело, товарищ Сталин. Не поспеваем мы здесь уследить за их инфляцией. Вы дали Хрущеву пятитысячную купюру. Чтобы ее разменять, он зашел в центре Москвы в кафе, что напротив газетного киоска. Выпил чашку чая. И вот уже неделю моет в том кафе посуду, чтобы расплатиться за чай.
– Товарищ Сталин, это правда, что Москва – третий Рим?
Сталин, с болью и гневом глядя на то, что сделали с Советским Союзом:
– Правда. Но вся остальная страна – это второй Гондурас.
Ажиотаж на том свете.
– Вы слышали, вы слышали? Одни парламенты уже легализовали проституцию в бывших советских республиках, другие рассматривают такую возможность. Докатились…
Сталин затягивается трубкой и, выпуская клубы дыма, пожимает плечами:
– Они не только докатились, они разум потеряли. Это же абсурд: плодить коллег-конкурентов с такими неограниченными возможностями.
Товарищ Сталин, почему оборонная техника и технология в ваше время развивались семимильными шагами?
– Мы изучали и внедряли лучший мировой опыт. В Германии сотрудники одного секретного учреждения не были в курсе того, чем занимаются в другом. В Англии сотрудники одного отдела не ведали, чем занимаются сотрудники другого отдела. В США сотрудник понятия не имел, чем занимается его коллега за соседним столом. Но при этом все они конкурировали межу собой, воровали друг у друга секреты, мешали друг другу. Мы воздвигли железный занавес, усовершенствовали организацию труда, развернули соцсоревнование.
– Выходит, в России все так плохо, потому что нет ни соревнования, ни секретности?
– Какое это имеет значение, если сам сотрудник не знает, чем занимается.
Советский поезд шел по коммунистическому пути и вдруг остановился в чистом поле: локомотив сломался, дорога кончилась. Как повели себя начальники поезда?
Ленин велел напоить машиниста горячим чаем, проводникам выучиться грамоте, всем выйти из вагонов и устроить субботник, отремонтировать паровоз, нарубить в соседнем лесу шпал, собрать на станции металлолом, развести огонь и отлить рельсы, вручную прокладывать путь. Состав уверенно двинулся вперед.
Сталин велел арестовать машиниста, устроить партчистку среди проводников, провести индустриализацию, построить новый локомотив, пустить впереди путеукладчик, за ним бронепоезд, пресекать панику и расстреливать врагов народа, награждать отличившихся пассажиров. Состав, набирая скорость, помчался дальше.
Хрущев велел пошить машинисту и проводникам новую форму, выпустить заключенных из арестантского вагона, снимать рельсы сзади поезда и укладывать их впереди, приделать к локомотиву ракету, а если она не потянет, то засеять железнодорожную насыпь кукурузой и кормить ею пассажиров, чтобы шибче толкали поезд. Состав со скрипом, еле-еле, но пополз вперед.
