Осложняло внутреннее положение СССР и все еще не сломленное вооруженное сопротивление сепаратистов в республиках Прибалтики и западных областях Украины. Откровенно антисоветские подпольные движения, после утверждения конгрессом осенью 1947 г. закона о национальной безопасности и создания в соответствии с ним ЦРУ, США чуть ли не открыто поддерживали: материально — снабжая оружием, радиостанциями, деньгами, и морально — обещая в радиопередачах на эстонском, латышском, литовском, украинском языках радиостанций «Голос Америки», «Свободная Европа» скорую войну — уже не «холодную», а настоящую, «горячую» — Запада с Советским Союзом.
Такая ситуация напрямую отражалась на отношениях Центра с регионами, обусловливая усиление позиций последних. В качестве пропагандистской контрмеры, по крайней мере на словах, приходилось защищать федерализм в ущерб давно назревшему унитаризму, сохранять все внешние атрибуты «самостоятельности» союзных республик, усиливать роль их правительств в руководстве экономикой на подведомственной территории, способствовать на деле развитию национальных языков, культуры. В свою очередь, подобная политика вынуждала наращивать мощь партии, ее местных структур как основного противовеса, сдерживающей силы возраставших центробежных тенденций, партии в целом, лишь потому и начавшей медленно, но неуклонно возвращать себе прежние позиции, властные, достаточно широкие полномочия. Пришлось реанимировать и, казалось бы, забытую навсегда идею движения к коммунистическому обществу, программу его «построения», но на этот раз не краткосрочную, а рассчитанную на весьма длительный период.
Серьезными провалами сопровождалась и советская внешняя политика, вернее, ее жесткий вариант, окончательно взятый на вооружение летом 1948 г. И он не смог позволить отыграть ни одну из позиций, потерянных буквально за два года.
Советскому Союзу пришлось смириться с тем, что важнейший для него германский вопрос так и не был разрешен. Все еще оставалось неясным, состоится ли подписание мирного договора с поверженным противником, а если и состоится, то когда и на каких условиях. Следовательно, оказались не подтвержденными мировым сообществом западная граница СССР с Польшей и включение в состав страны северной части Восточной Пруссии (будущей Калининградской области). Не помогла ускорить договоренность с США, Великобританией и Францией об условиях и сроках подписания мирного договора с Германией и отчаянная по своей сути блокада Западного Берлина, акция, лишь обострившая конфронтацию, сделавшая ее явной, несомненной.
Советскому Союзу пришлось пойти на раздел Кореи и за полгода до вывода оттуда советских оккупационных войск создать летом 1948 г. Корейскую Народно-Демократическую Республику только для того, чтобы не позволить приблизить вполне вероятное американское военное присутствие у еще одного участка своей границы — дальневосточного, региона, и без того ставшего зоной повышенной напряженности после начала «холодной войны» из-за размещения в Японии войск США.
Пришлось смириться Советскому Союзу и с тем, что весной 1946 г. его войска вынудили уйти из Ирана, хотя британские части были эвакуированы почти через год. Смириться и с предоставлением Соединенными Штатами займа в 25 млн. долларов Ирану для перевооружения — иными словами, с тем, что Вашингтон сумел расширить зону своего влияния на восток от Турции вдоль значительного участка границы СССР.
Советский Союз не участвовал в решении судеб африканских колоний Италии — Киренаики, Триполитании и Феццана (будущая Ливия), Эритреи и Сомали. Тем самым его фактически исключили из числа великих держав. Откровенно проигнорировали законные права СССР как победителя, державы, всего два с лишним года назад являвшейся одной из вершительниц судеб мира.
Пришлось Советскому Союзу смириться и с проигрышем схватки в Палестине, где все поначалу выглядело столь надежно, оптимистично, многообещающе, где победа казалась неминуемой с того момента, когда летом 1947 г. практически все еврейские организации мира, в том числе и США, восторженно приветствовали выступление А.А. Громыко на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН, его прочувствованные, проникновенные слова, произнесенные 15 июня:
