Стивен Коткин, всемирно известный историк, профессор Принстонского университета (США), предпринял успешную попытку написать тотальную историю всего сталинского режима и его воздействия на Евразию и остальной мир. Вы держите в своих руках первый из трех томов этого труда — «Парадоксы власти».Чтобы понять, кем был Сталин, чего он не сделал и что сделал, как он это сделал, Коткин рассматривает мир, в котором родился Сталин и в становлении которого он впоследствии сыграл такую значительную роль. В первом томе изучается история жизни и деятельности Сталина от рождения до 1928 года, когда он сделал выбор, определивший дальнейшее развитие страны. Коткин убежден, что никто в истории не обладал и не распоряжался большей властью, чем Сталин. Но парадокс заключается в том, что чем больше личной власти он получал, тем больше власти ему требовалось для того, чтобы преодолеть последствия собственного правления.Перевод второго тома «В предчувствии Гитлера. 1929–1941» в настоящее время готовится к изданию, автор заканчивает работу над третьим томом — «Тоталитарная сверхдержава. 1941–1990-е годы».
Stephen Kotkin
Stalin: Paradoxes of Power, 1878–1928
Copyright © 2014, Stephen Kotkin
All rights reserved
© Издательство Института Гайдара, 2025
Посвящается Джону Бирклунду — бизнесмену, благодетелю, коллеге-историку
…те, которые понимали его, пересмеивались и покачивали головой, однако для меня это было греческой тарабарщиной.
Главная тема трехтомной работы «Сталин» — место России в мире и место Сталина в России, принявшей обличье Советского Союза. В некоторых отношениях эта книга приближается к чему-то вроде всемирной истории, какой она виделась из окна сталинского кабинета (по крайней мере я писал ее примерно с таким чувством). Ранее из-под моего пера вышла работа, в которой сталинская эпоха рассматривалась на конкретном примере, поданном с точки зрения повседневной жизни простого человека — в форме всеобщей истории одного промышленного города[1]. Взгляд из окна кабинета по самой своей природе имеет меньшее разрешение при изучении широкого общества — маленьких тактик выживания, — но, с другой стороны, политический режим сам представляет собой своего рода общество. Более того, темой этой моей книги, как и предыдущей, служит власть: откуда она исходит, в чем выражается и какие последствия влечет за собой. Для изложения данного сюжета выбрана точка зрения, открывающаяся из окна сталинского кабинета, — но не точка зрения самого Сталина. Наблюдая за тем, как он стремился завладеть рычагами власти над Евразией и остальным миром, мы должны помнить, что он не был первым человеком, кто стоял у штурвала российского государства, и что Советский Союз имел такое же сложное географическое положение и был окружен теми же великими державами, что и Российская империя. Однако в геополитическом плане Советскому Союзу было еще тяжелее, поскольку некоторые бывшие территории, подвластные царю, превратились в независимые враждебные государства. В то же время советское государство имело более современное и идеологизированное авторитарное политическое устройство, чем царская Россия, и обладало вождем в лице Сталина, выделявшегося сверхъестественным сочетанием твердых марксистских убеждений и великодержавных устремлений, социопатических тенденций и исключительной трудоспособности и решительностью. Выявление момента, когда возник этот персонаж, вполне различимый к 1928 году, и причин, по которым это произошло, составляет одну из наших задач. Вторая сводится к изучению роли индивидуума — пусть и такого, как Сталин, — на грандиозном историческом повороте.
В то время как исследования, посвященные большой стратегии, зачастую выстроены на уровне крупномасштабных структур и в недостаточной мере учитывают случайности или отдельные события, авторы биографических работ склонны ставить в центр внимания личную волю и порой упускают из виду действие более могущественных сил. Разумеется, брак биографического и исторического подходов может пойти на пользу им обоим. Цель настоящей книги — показать в деталях, какие возможности и препятствия, встающие перед великими и незначительными личностями, проистекают из положения их государства по отношению к другим государствам, природы отечественных институтов, идейной атмосферы, исторической конъюнктуры (война, мир, депрессия, рост) и действий либо бездействия других игроков. Даже перед такими диктаторами, как Сталин, открывался лишь ограниченный набор возможностей. История изобилует случайностями; непреднамеренные последствия и неожиданные результаты являются в ней правилом. За перестройку исторического пейзажа обычно берутся не те, кому ненадолго или надолго удается подчинить его себе, а те фигуры, которые выходят на передний план именно благодаря умению использовать возможности. Фельдмаршал граф Гельмут фон Мольтке-старший (1800–1891), на протяжении тридцати одного года возглавлявший сперва прусский, а затем и германский генеральный штаб, справедливо считал стратегию «системой уловок» или импровизацией, то есть способностью обратить себе на пользу неожиданные обстоятельства, созданные чужими усилиями или волей случая. Мы увидим, что Сталин, демонстрируя хитроумие и изобретательность, вновь и вновь извлекал из встававших перед ним ситуаций больше, чем они обещали на первый взгляд. Но в то же время правление Сталина показывает, что в исключительно редких случаях решения, принятые отдельным лицом, способны радикально преобразовать политические и социоэкономические структуры целой страны, порождая глобальные последствия.
