Невозможно выразить словами, насколько улучшилась эта книга стараниями моего американского редактора Скотта Мойерса, как и всей команды из издательства
Сенатский дворец (Московский Кремль)
Смольный (Ленинград)
Голод в СССР, 1931–1934 гг.
Япония: владения и амбиции
Китай: иностранная оккупация и гражданская война
Испания: путч и гражданская война, 1936–1939 гг.
Финляндия: Зимняя война 1939–1940 гг.
Большой Германский рейх, расширение Советского Союза
* Не только Словакия, но и Генерал-губернаторство входили в Рейх.
Вот он — величайший и значительнейший из наших современников… Во весь свой рост он возвышается над Европой и над Азией, над прошедшим и над будущим. Это — самый знаменитый и в то же время почти самый неизведанный человек в мире.
Сталин был человеком из плоти и крови. Он коллекционировал часы[2]. Он играл в кегли и на бильярде. Он любил поработать в саду и попариться в русской бане[3]. В его гардеробе имелись костюмы и галстуки, но он в отличие от Ленина никогда их не носил, так же как в отличие от Бухарина не питал пристрастия к традиционным крестьянским рубахам и черным кожаным курткам. Он предпочитал полувоенный френч — серый или цвета хаки, — застегнутый до верха, а также мешковатые брюки цвета хаки, которые он заправлял в высокие кожаные сапоги. Он не пользовался портфелем, но иногда носил документы, сложенные в папку или обернутые газетой[4]. Ему нравились цветные карандаши — синий, красный, зеленый, — выпущенные на московской фабрике имени Сакко и Ванцетти (которую построил американец Арманд Хаммер). Он пил минеральную воду «Боржоми» и вина — красную «Хванчкару» и белое «Цинандали» — из своей родной Грузии. Он курил трубку, набивая ее табаком из папирос марки «Герцеговина Флор» — обычно по две папиросы на трубку. У себя на столе он поддерживал порядок. У него на дачах поверх ковров были положены узкие дорожки, и он старался ходить только по ним. «Помню, он как-то просыпал немного пепла из трубки на ковер, — вспоминал Артем Сергеев, после смерти своего отца какое-то время живший в семье Сталина, — и тут же сам щеточкой, ножиком его собрал»[5].
Сталин питал страсть к книгам; читая их, он делал пометки и пользовался закладками, чтобы находить нужные места. (Его личная библиотека к концу жизни насчитывала более 20 тысяч томов.) Он писал комментарии на полях трудов Маркса и Ленина, а также Платона, немецкого стратега Клаузевица, которого читал в переводе, и Александра Свечина, бывшего царского офицера, которому Сталин никогда не доверял, но который показывал, что единственной постоянной на войне является отсутствие каких-либо постоянных[6]. «Читал Сталин очень много, — отмечал Артем Сергеев. — И всегда, когда мы виделись с ним, спрашивал, что я сейчас читаю и что думаю о прочитанном. У входа в его кабинет, я помню, прямо на полу лежала гора книг». Сталин советовал читать классиков — Гоголя, Толстого — и говорил Артему и своему сыну Василию: «Во время войны будет много ситуаций, с которыми в жизни ты не сталкивался. Тебе надо принять решение. А если ты много читал, у тебя в памяти уже будут ответ и подсказка, как себя вести и что делать. Литература тебе подскажет»[7]. Самым любимым из русских авторов у Сталина был, пожалуй, Чехов, который, по его мнению, выразительно изображал не только положительных, но и отрицательных персонажей. Тем не менее, судя по замечаниям, разбросанным по трудам и выступлениям Сталина, еще больше времени он тратил на чтение советской беллетристики[8]. Пометки, оставленные им в прочитанных книгах, нередко были очень непочтительными: «Чепуха», «Дурак», «Подонок», «Ерунда», «Ха-ха!».
