27 февраля огонь охватил германский Рейхстаг; внутри здания был найден и арестован молодой безработный каменщик, недавно прибывший из Нидерландов. Он состоял в Коммунистической партии Голландии. Нацистская партия по-прежнему имела меньшинство в парламенте, но теперь Гитлер убедил президента Гинденбурга издать указ о чрезвычайном положении, по которому «в качестве меры защиты от коммунистов» приостанавливалась деятельность правительств федеративных германских государств и действие большинства гражданских свобод[821]. Роспуск парламента и досрочные выборы, назначенные на 5 марта, позволили Гитлеру развязать яростную кампанию против подрывной деятельности коммунистов. Нацисты все равно получили только 43,9 % голосов (288 из 647 мест в парламенте), но вместе со своими партнерами, Немецкой национальной народной партией, получившей 8 % голосов, они сформировали правящее большинство[822]. Гитлера привели во власть, но теперь он узурпировал ее, предложив Закон о чрезвычайных полномочиях, который позволял ему в течение четырех лет издавать законы от своего имени без одобрения со стороны Рейхстага. Для его принятия требовались две трети голосов. Против этой меры, принятой 441 голосом против 94, голосовали лишь депутаты от социал-демократов, 12 из которых уже были брошены за решетку[823]. Вскоре нацисты остались единственной легальной партией в Германии.
Гитлер, лишь в 1932 году получивший немецкое гражданство, стал диктатором страны, подмяв традиционных консерваторов[824]. «За немногими исключениями, люди, входящие в это правительство, обладают образом мысли, непостижимым ни для вас, ни для меня, — писал в Госдепартамент США американский генеральный консул. — Среди них имеются психопаты, которых в нормальных обстоятельствах следовало бы где-то лечить»[825].
Различные элементы в нацистском движении — при содействии потворствующей полиции — с фанатичным удовольствием предавались уничтожению собственности левых, их организаций и их самих. Гитлер метал молнии в адрес «жидобольшевизма» как всемирного заговора[826]. Вместе с тем 28 апреля 1933 года он принял советского посла Льва Хинчука, а вскоре после этого дал согласие на сильно задержавшуюся ратификацию пролонгации Берлинского договора 1926 года, демонстративно подтверждая наличие хороших двусторонних отношений[827]. «Центральная идея внешней политики Советского Союза есть сохранение мира», — утверждалось в передовице «Известий» (6 мая). В этом духе «ему не приходится в политике по отношению к Германии ничего менять». Однако Радек выступил в «Правде» (за 10 мая) со статьей, в которой отмечал, что фашистские режимы первыми ратуют за ревизию «грабительского версальского мира», и предупреждал, что это приведет к восстановлению «ухудшенного Брестского мира». Он намекал на советские попытки заигрывать с Польшей[828].
Коммунистические партии за пределами СССР насчитывали 910 тысяч членов, включая 330 тысяч в Компартии Германии — второй по величине после Компартии Китая (350 тысяч)[829]. Но Гитлер раздавил немецких коммунистов. Следующими по размерам были компартии Франции и Чехословакии, насчитывавшие всего 34 тысячи и 60 тысяч человек соответственно. Коммунисты из Франции и Чехословакии требовали от Москвы, чтобы она отказалась от отношения к социал-демократам как к «социал-фашистам». Однако весной 1933 года, когда семь социал-демократических партий выступили с совместным публичным призывом заключить с коммунистами пакт о ненападении, Сталин одобрил приказ «усилить кампанию против II Интернационала», указывая, что «необходимо подчеркнуть переход германской социал-демократии в лагерь фашизма». Эту позицию разделяли и многие иностранные коммунисты, собранные им в штаб-квартире Коминтерна[830]. Давняя гражданская война с левыми продолжалась[831].
В регионах, где не было никакой или почти никакой еды, оказалось до 50 миллионов жителей СССР, а может быть, и до 70 миллионов[832]. В 1932–1933 годах в стране был зарегистрирован миллион случаев сыпного тифа и полмиллиона случаев брюшного тифа[833]. ОГПУ в докладе для Сталина (март 1933 года) утверждало, что задержало 219 460 беженцев, отправившихся на поиски еды, 186 588 из них вернув туда, откуда они явились, а остальных арестовав[834]. Трупы людей и животных усеивали сельские дороги, железнодорожные пути, открытую степь, приграничную полосу. Крестьяне ели кошек и собак, выкапывали лошадиные туши, варили сусликов. Днепропетровское ОГПУ доносило в Харьков (05.03.1933) «об увеличивающихся случаях опухания и смерти на почве голода, проверенных и документально подтвержденных врачебными осмотрами». Начальник регионального ОГПУ прислал таблицы с численностью голодающих семей по районам и поименно называл голодающих сознательных трудящихся, добавив, что разъездная комиссия выделила часть резервов зерна для пострадавших местностей[835]. Но, конечно, всего этого было слишком мало и слишком поздно.
