Сталин не посещал трудовых лагерей, за одним серьезным исключением: речь идет о Беломорско-Балтийском канале. Этот канал, строительство которого было объявлено завершенным 20 июня 1933 года, всего через 21 месяц после начала работ, проходил по сложной местности и имел в длину 155 миль — больше Панамского и Суэцкого каналов[924]. С 18 по 25 июля Сталин, Ворошилов, Киров и Енукидзе вместе с Ягодой, игравшим роль гида, проплыли по каналу от начала до конца, также посетив Кольский полуостров, Северный флот и заполярный порт Мурманск. Киров приехал в Москву и сам отвез своих гостей в Ленинград на автомобиле[925]. Соотечественник Сталина, грузин Орджоникидзе, был самым старым из близких друзей диктатора, входивших в руководство режима, однако Киров, русский, не один год проживший в подполье на Кавказе, сблизился с ним еще больше[926]. Сталин ласково называл его Миронычем, а иногда и Кирычем[927]. Став Генеральным секретарем, Сталин подарил ему экземпляр своей книги «О Ленине и ленинизме» с посвящением: «Другу моему и брату любимому от автора»[928]. Сталин перевел Кирова из Баку, поставив его вместо Зиновьева во главе Ленинградской партийной организации — важнейшей после московской, хотя Киров и сопротивлялся этому назначению, согласившись на него лишь после того, как Сталин пообещал, что оно будет временным (и дал Кирову разрешение вернуться после этого на Кавказ). Кирову пришлось задержаться в Ленинграде, чтобы искоренить прочно пустившие корни остатки зиновьевского аппарата[929]. Сталин решил осмотреть канал отчасти для того, чтобы получить возможность повидаться с Кировым.
Черты характера Кирова — прямодушие, дружелюбие — делали его большим любимцем, чем твердолобые большевики. «Больше всех Сталин любил и уважал Кирова, — вспоминал человек, долго прослуживший у Сталина в охранниках. — Любил его какой-то трогательной, нежной любовью. Приезды т. Кирова в Москву и на юг были для Сталина настоящим праздником. Приезжал Сергей Миронович на неделю, две. В Москве он останавливался на квартире у т. Сталина, и И. В. [Сталин] буквально не расставался с ним»[930]. «Сталин его любил, — вспоминал Молотов, — он был самым любимым у Сталина»[931]. Рост Кирова составлял всего 1 метр 64 сантиметра — он был ниже ростом, чем диктатор[932]. Киров посылал Сталину дичь, убитую на охоте, а после смерти Нади жил у него во время визитов в столицу (до этого Киров останавливался у Орджоникидзе). «Киров умел рассеять недоразумения, обратить их в шутку, растопить лед, — вспоминал Артем (чей покойный отец тоже дружил с Кировым). — Он был удивительно светлым, лучезарным человеком, и его все в доме очень любили: и члены семьи [Сталина], и работающие в доме люди. Всегда ждали его появления… [и] между собой называли „дядя Киров“». По словам Артема, Киров шутливо называл Сталина «великий вождь всех народов, всех времен», а Сталин в ответ называл его «любимый вождь ленинградского пролетариата»[933].
Канал прокладывался со стратегической целью развития богатой полезными ископаемыми Советской Карелии и создания надежного пути между Ленинградом и Севером, но его глубина в основном была меньше 15 футов, что ограничивало его использование. Сталин якобы был разочарован каналом, который, по его словам, был «мелкий и узкий»[934]. Тем не менее этот фараоновский визит освещался в советских киножурналах. Кремленологи отмечали видную роль, которую играл в них Ягода, несмотря на то что председателем ОГПУ оставался Менжинский. Надзор за такой крупной стройкой сыграл на руку Ягоде, который получил за канал орден Ленина. На его сооружении трудилось более 126 тысяч заключенных, проделавших почти всю работу вручную, причем в ходе строительства, совершавшегося под аккомпанемент оркестров, умерло, вероятно, не менее 12 тысяч человек. Кое-кто из выживших строителей был «амнистирован» с большой помпой; прочих перевели на строительство канала Москва — Волга[935].
