Поскольку о быстром увеличении материальных благ не приходилось мечтать, оставалось единственное надежное средство. До знаменитого Шахтинского дела, по которому были обвинены во вредительстве и шпионаже несколько десятков инженеров, оставалось меньше года.
В августе 1927 года в связи с нарастающей военной угрозой призвали в армию миллион резервистов. Это обстоятельство мгновенно отразилось на состоянии продовольственного рынка: цены на хлеб выросли, полки магазинов опустели. Хлебозаготовители разъезжали по селам, убеждая крестьян продавать зерно по государственным закупочным ценам, однако крестьяне, ожидая войны и повышения спроса, не спешили. В итоге программа индустриализации оказалась под угрозой финансовой катастрофы.
В деревне стала нарастать напряженность, и это сразу обернулось увеличением террористических актов.
В 1924 году их было 313, в 1925-м 902, в 1926-м 711, в 1927 году — 901. (С 1928 года, когда политика Кремля в деревне стала силовой, число терактов выросло за семь месяцев до 1049, в 1929-м-до 8278.)
Хлебная проблема, возможно, была бы не так угрожающа, если бы не имела фундаментом всю политику партии в деревне.
Партийные власти были нацелены на увеличение продуктивности крестьянских хозяйств, поддерживали хозяйственную инициативу, а сами председатели сельсоветов и секретари партячеек, такие же крестьяне, как и их подопечные, смыкались со своей паствой. Они тоже имели участки земли, скот и вели хозяйство. Все крестьянские кооперативы и общества сельхозкредита ориентировались прежде всего на получение прибыли.
Данный процесс приобрел массовый характер и сильно встревожил руководство страны. Стали складываться своеобразные кланы, включающие богатых крестьян, партийных и советских работников.
Еще одна особенность высветилась осенью 1927 года: хуторские крестьянские хозяйства («столыпинские») получали более высокие урожаи и более охотно по сравнению общинными хозяйствами объединялись в производственные кооперативы181.
Как будто Петр Аркадьевич Столыпин поднялся из могилы в Киево-Печерской лавре и сказал всем оппонентам: «Смотрите, как могла развиваться Россия, как она выстраивала снизу свое могущество!»
Но его оппоненты, разгромленные еще в феврале 1917 года, были далеко — кто в могилах под Свердловском, кто в эмиграции.
Военная угроза порождала в партии военизированный взгляд на мир, подталкивала к сплочению, мобилизации ресурсов для организации обороны. Газеты были полны призывами к «бдительности, военной подготовке, борьбе», проводились «Недели обороны», работали молодежные военные кружки Осоавиахима, в летних лагерях проводилась военная подготовка юношей и девушек, шли демонстрации, совместные маневры, взаимные посещения военных частей и заводов.
Но, несмотря на размах кампании, население в основной массе оказалось равнодушным, зато определялись те, кто связывал свою жизнь с Советским государством, и те, кто был ему чужд, даже враждебен. Этим «чужим» не было места в советском обществе. Они должны были «перековаться» или исчезнуть.
Что могло стремящееся к спокойной жизни после бурь население подвигнуть на жертвы и подвиги?
Только великая идея.
Революция, исчерпавшая свои силы в гигантском крестьянском море, должна была получить новое направление или (через «корниловский переворот») вернуться к Февралю.
К сентябрю опасность войны достигла наивысшей точки. В Москве считали, что Англия стремится подтолкнуть Польшу, Румынию и Финляндию к нападению на СССР, а ее флот обеспечит блокаду с моря.
Семнадцатого сентября командование Красной армии начало большие маневры в районе Одессы с участием соединений Украинского военного округа и Черноморского флота. Руководил маневрами начальник Штаба РККА Тухачевский, присутствовали Рыков, Ворошилов, Бубнов, Буденный, А. Егоров, Уборевич, Якир, Эйдеман, Дыбенко и др.
Присутствие главы правительства и руководителя военного ведомства указывало на особый характер события. В Ленинградском, Белорусском, Северо-Кавказском военных округах тоже начались маневры. В Осоавиахиме была проведена мобилизация и проверка боеготовности. СССР демонстрировал свои силы.
Среди военно-политических событий той поры надо отметить и назначение в мае 1927 года командующим Московским военным округом Б. М. Шапошникова, который во время конфликта с зиновьевцами год назад всецело поддержал Сталина.
На самом же деле армия не была готова к войне, и надо было во что бы то ни стало избежать войны. Эта несостоявшаяся война оказала большое влияние на судьбу армии. В частности, она подтолкнула Тухачевского направить Ворошилову докладную записку «О радикальном перевооружении РККА». Главная мысль доклада: вооружение должно отвечать «промышленным, транспортным и прочим экономическим возможностям государства».
Армия через начальника своего штаба требовала от руководства страны изменения экономической и оборонной политики. Это было главное в докладе, и, соответственно, косвенно признавалась неудовлетворительной предыдущая деятельность как Ворошилова, так и всего руководства страны.
