Двадцать первого ноября Политбюро утвердило присланное Кагановичем и Шеболдаевым постановление Северо-кавказского крайкома о выселении в двухдневный срок двух тысяч семей, «отказывающихся от обработки земли и срывающих сев».
В декабре 1932 года было выселено на Урал и население всей «злостной» станицы Полтавской, 9187 человек. Показательно, что на место «учителей, врачей, техников, полковников и есаулов» (выражение Кагановича) из засушливых районов Ставрополья переселялись красноармейцы, сельские коммунисты и комсомольцы, то есть подобно временам Ивана III неблагонадежное население замещалось благонадежным.
К 5 декабря 1932 года Шеболдаев в донесении в ЦК информировал, что выполнено 80 процентов годового плана.
Практику замены ненужных и вредных людей никто из начавших эту операцию не мог проецировать на несколько лет вперед, когда она вдруг вылилась в «расстрельные списки» для политической элиты. И хотя попавшие в те списки впоследствии были представлены как невинные жертвы, они были так же виноваты перед жестоким временем, как и казаки станицы Полтавской или умершие от голода люди на Украине, в Поволжье и Казахстане.
На Украине Молотов действовал не менее продуктивно и жестоко.
Именно 1932 год с его «чрезвычайными комиссарами», непреклонной позицией Запада, гибелью от голода миллионов (по разным версиям от 3 до 7 миллионов), бюджетным и кадровым кризисами в центральном партийном и правительственном аппарате стал формировать новую оппозицию Сталину, состоявшую из «своих».
Шестнадцатого января 1931 года Шолохов направил Сталину предельно откровенное письмо:
«…Т. Сталин! Положение в районах бывшего Донецкого округа без преувеличения — катастрофическое…»
Здесь необходимо сделать одно отступление. В июне 1931 года Сталин встречался с 26-летним Шолоховым. Встреча была организована Горьким, чуть ранее написавшим писателю Александру Фадееву: «Шолохов очень даровит, из него может выработаться отличнейший советский литератор, с этим надо считаться».
На встрече в особняке Горького шла речь о третьей части романа «Тихий Дон», где описывалась Гражданская война на Юге России со всеми ее неприятными для большевиков подробностями (расказачивание, расстрелы заложников).
Биограф Шолохова Валентин Осипов записал рассказ писателя о разговоре со Сталиным.
«Сидели за столом. Горький все больше молчал, курил да жег спички над пепельницей. Кучу целую за разговор нажег.
Сталин задал вопрос: „Почему вы так смягченно описываете генерала Корнилова? Надо его образ ужесточить“.
Я ответил: „Поступки Корнилова вывел без смягчения. Но действительно некоторые манеры и рассуждения изобразил в соответствии с пониманием облика этого воспитанного на офицерском кодексе чести и храброго на германской войне человека, который субъективно любил Россию. Он даже из германского плена бежал“.
Сталин воскликнул: „Как это — честен?! Он же против народа пошел! Лес виселиц и моря крови!“
Должен сказать, что эта обнаженная правда убедила меня. Я потом отредактировал рукопись…
Сталин новый вопрос задал: „Где взял факты о перегибах Донбюро РКП(б) и Реввоенсовета Южфронта по отношению к казаку-середняку?“
Я ответил, что роман описывает произвол строго документально — по материалам архивов. Но историки, сказал, эти материалы обходят и Гражданскую войну показывают не по правде жизни. Они скрывают произвол троцкистов, тех, кто обрушил репрессии на казаков. Троцкисты разрушили союз советской власти с середняком. Троцкий проявил вероломство. В этом трагедия казачества…
В конце встречи Сталин произнес: „Некоторым кажется, что третий том романа доставит много удовольствия тем нашим врагам, белогвардейщине, которая эмигрировала“. И он спросил меня и Горького: „Что вы об этом скажете?“
Горький сказал: „Они даже самое хорошее, положительное могут извращать, чтобы повернуть против советской власти“. Я тоже ответил: „Для белогвардейцев хорошего в романе мало. Я ведь показываю полный их разгром на Дону и Кубани…“ Сталин тогда проговорил: „Да, согласен. Изображение хода событий в третьей книге 'Тихого Дона' работает на нас, на революцию“.»231.
Встреча со Сталиным, несмотря на выпирающее во многих страницах романа сочувствие антибольшевистской борьбе казаков, окончилась для Шолохова благополучно и спасла ему жизнь. Должно быть, Сталину было необходимо получить личное впечатление. В итоге он поверил писателю. (Зампредседателя ОГПУ Ягода в том же 1931 году, будто шутя, сообщал писателю: «Миша, а ты все же контрик. Твой „Тихий Дон“ ближе белым, чем нам».)
В январе 1932 года «Правда» напечатала отрывок нового шолоховского романа «Путь туда — единственный…». В редакционной сноске указывалось: «Отрывок из нового романа. Действия происходят в одной из станиц Северного Кавказа в начале коллективизации». (Вскоре роман получит название «Поднятая целина».)
Газета не сообщала, что рукопись нового произведения прочитал и одобрил Сталин.
До этого рукопись лежала в редакции журнала «Новый мир» без движения: там не решались печатать из-за сцен раскулачивания.
