У него был револьвер и просроченное разрешение на него. 15 октября Николаев был задержан охраной Кирова, при нем были найдены оружие и схема маршрута Кирова. После короткого допроса его отпустили. Почему отпустили? Видимо, ответ кроется в деликатности любовного треугольника, о котором охрана знала. В письме, найденном у Николаева, говорилось: «Киров поселил вражду между мной и моей женой, которую я очень люблю».
Итак, вместо предполагаемой версии о белогвардейских боевиках, связанных с западными разведками, Сталин получил бытовое преступление. Это никак не могло уложиться в его картину мира. По его мнению, люди, подобные Кирову, жили в надбытовой сфере как высшие существа, управляющие населением.
Выстрел Николаева не давал никакой возможности разрядить сгущавшуюся атмосферу: Киров был мертв, подлинные враги недосягаемы, а несчастный ревнивец фактически прикрыл их злобные планы. И что сказать народу? Что бабника Кирова застрелил оскорбленный маленький человек?
Седьмого декабря во всех газетах напечатали информацию ЦК ВКП(б), в которой говорилось, что Киров погиб «от предательской руки врага рабочего класса». В правительственном сообщении содержались сведения, не совпадающие с вышеизложенной информацией: указывалось, что личность убийцы еще только выясняется.
Первого декабря Сталин собственноручно написал постановление Президиума ЦИК (опубликовано 4 декабря) об установлении особого порядка рассмотрения дел о терроре. Следствие по этим делам должно было вестись ускоренно и укладываться в десятидневный срок; обвинительное заключение обвиняемые получали за сутки до начала судебного разбирательства; дела слушались без участия обвинения и защиты; кассационное обжалование приговора и подача прошения о помиловании не допускались; приговор о вынесении высшей меры наказания должен приводиться в исполнение немедленно.
Это ускоренное судопроизводство очень напоминало военно-полевой суд.
Восьмого декабря прокурор СССР Акулов и председатель Верховного суда СССР Винокуров выпустили директиву, которая предписывала придать обратную силу закону и рассматривать дела о терроре, незаконченные до 1 декабря, в порядке, установленном новым актом Президиума ЦИКа. Одновременно был определен список лиц, покушение на которых расценивалось как акт террора.
Второго декабря специальный поезд доставил в Ленинград Сталина, Молотова, Ворошилова, Жданова, Ежова, Ягоду, Агранова и группу чекистов. Весь железнодорожный путь от Москвы до Ленинграда охраняла дивизия имени Дзержинского.
Выйдя из поезда, Сталин ударил по лицу подошедшего с докладом начальника Ленинградского УНКВД Филиппа Медведя.
Медведь был соратником Дзержинского, который еще в 1907 году рекомендовал его в социал-демократическую партию Королевства Польши и Литвы; с мая 1918 года член коллегии ВЧК, с мая 1919 года — председатель Петроградской ЧК, один из организаторов «красного террора» в Петрограде, участвовал в подавлении Кронштадтского мятежа, руководил Особым отделом Западного фронта в 1919–1921 годах и Московским губернским отделом ОГПУ с 1921 года; с января 1930 года — начальник Ленинградского управления НКВД, руководил репрессиями против троцкистско-зиновьевской оппозиции, высылкой из города представителей «эксплуататорских классов». Близкий друг Кирова. Тот, будучи бездетным, души не чаял в маленьком сынишке Медведя. Именно Киров настоял, чтобы Медведя оставили в Ленинграде, хотя Ягода хотел его заменить.
Второго декабря Сталин затребовал информацию о подпольной деятельности бывших членов зиновьевской оппозиции. (Именно Зиновьев до Кирова руководил Ленинградской партийной организацией, а зиновьевцы долгое время оппонировали Кирову.) Сталину было доложено агентурное дело под кодовым названием «Свояки». (Каменев и Троцкий были женаты на сестрах.) Сталин увидел в деле несколько ордеров на арест «зиновьевцев», выданных еще в октябре, но не подписанных Кировым. Его подозрения еще больше укрепились. Сразу были арестованы трое зиновьевцев, и дело начало раскручиваться.
Сталин решает лично допросить Николаева, но тот попрежнему находится в состоянии нервного припадка и только выкрикивает: «Я отомстил, простите!»
Сталин распорядился хорошо содержать арестованного, откормить его, чтобы привести в чувство.
В тот же день, 2 декабря, он приказал привезти в Смольный оперативного комиссара Борисова, по дороге случилась авария, и Борисов погиб. Это была странная смерть, которая вызвала подозрения Сталина в отношении ленинградских чекистов. Борисова везли в кузове грузовика, абсолютно трезвый водитель почему-то вдруг наехал на тротуар, задев стену дома, а Борисов ударился головой о крюк водосточной трубы. (В 1960-х годах комиссия ЦК по указанию Хрущева исследовала дело Кирова и, в частности, квалифицировала гибель Борисова как несчастный случай: у грузовика сломалась рессора, и его отбросило вправо.)
