Все тридцать три героя были потом в штабе фронта и подробно рассказали об этих двух днях своей беспримерной борьбы. Правда, каждый из них меньше всего говорил о себе, но с восхищением рассказывал о подвигах товарищей. Из их рассказов составилась довольно полная картина событий. Враг с ходу атаковал рубеж, занимавшийся несколькими уже сильно поредевшими в боях подразделениями 1379‑го полка. Встреченный слаженным огнем, он стал нащупывать слабое место; такое место, где, по-видимому, большинство воинов уже было убито или ранено, нашлось. Здесь-то вражеские танки и прорвались в наш тыл, окружив плотным кольцом горстку смельчаков. В полном окружении оказались 33 воина. Положение усугублялось тем, что все это были новички на фронте, большинство из них впервые в жизни видели живого врага. Однако, очутившись в таком опасном положении, воины не дрогнули. Заместитель политрука Леонид Ковалев обратился ко всем, кто мог его услышать в грохоте боя: «Товарищи! Дело обстоит так: или враг нас, или мы его. Я думаю, что мы его». Рядом находился окоп с группой связистов во главе с младшим лейтенантом Евтифеевым. Все они дружно поддержали Ковалева, дав клятву победить или умереть.
На окопы окруженных с тыла двигалось теперь несколько вражеских танков; когда они приблизились, меткий огонь открыли бронебойщики, но неприятельские танкисты, обходя подбитые машины, упорно лезли вперед. Вот передовые танки уже достигли окопов, вот один из них переваливает через окоп, осыпая землей сидящих в нем. Однако и это не обескуражило воинов, проявивших выдержку и мужество. Солдат Семен Калита поднялся над окопом и метнул бутылку с горючей смесью. Мгновение – и танк запылал[40].
Примеру Калиты последовали остальные. Сам Калита поджег еще два танка. Три танка меткими ударами зажег младший сержант Владимир Пасхальный. Танкисты поспешно покидали горящие машины, но большинство из них тут же падали, сраженные пулями автоматчиков, среди которых особой меткостью отличался солдат Василий Матюшенко.
Первая вражеская атака захлебнулась. Оставив на поле боя 13 подбитых и горящих танков и несколько десятков убитых и раненых, враг откатился.
У защитников рубежа потерь не было. Теперь они на деле убедились в своей силе.
Прошло еще несколько часов. Гитлеровцы начали новую атаку против горстки героев. Теперь основной удар был направлен на фланг, где оборонялись связисты, но их позиции заранее были подготовлены с расчетом на круговую оборону.
Младший лейтенант Евтифеев подсчитал патроны к бронебойке (их оказалось всего 20). «Не больше чем один-два патрона на танк», – прикинул он, вместе со своими подчиненными подготавливая оружие.
Машины шли развернутым строем. Подпустив их на расстояние выстрела, младший лейтенант выпустил шесть пуль и подбил четыре танка. (Нужно иметь в виду, что наши бронебойные ружья того времени не пробивали броню немецких танков, бывших у них на вооружении в 1942 году.) Остальные упрямо продолжали движение. Скоро патроны иссякли. Грозно движется к окопу, гремя гусеницами и беспорядочно стреляя, стальное чудовище. Сержант Фомичев крепко сжал в руке противотанковую гранату. Он ждет. Вот ему кричат: «Бросай! Пора!» – но он молча смотрит на танк. Уже не более 7–8 метров разделяют окоп и танк. Резко выпрямившись, сержант с силой швыряет гранату. Взрыв. Танк остановился. Так были отбиты и все последующие атаки врага, непрестанно наседавшего в течение двух дней.
К полудню второго дня кончились продукты, а главное, вода. Горячее августовское солнце и степной ветер вызывали мучительную жажду, но тридцать три героя по-прежнему стойко держали свой рубеж, среди них не оказалось ни паникеров, ни трусов, ни маловеров, каждый дрался с врагом умело, мужественно. Никому не приходило в голову, что он совершает подвиг. Когда впоследствии их подвигом восхищались, они смущались и спрашивали: «Как же иначе мы могли вести себя?»
27 вражеских танков было выведено из строя, уцелевшие повернули обратно. Более сотни гитлеровских солдат и офицеров осталось на поле боя убитыми. С нашей стороны был ранен лишь подносчик патронов Филипп Жезлов.
Кроме уже названных товарищей, следует указать на младшего сержанта Михаила Мингалева, солдат Ивана Тимофеева, Никифора Иуса, Николая Власкина, подбивших по одному-два танка.
33 бронебойщика повторили подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, но только с более счастливым исходом. Их имена стали также бессмертны в нашем народе.
В своем обращении к защитникам Сталинграда они писали:
«К вам, доблестным защитникам Сталинграда, мы обращаем свое слово.
Вот уже в течение месяца идут ожесточенные бои за город Сталинград. Нам наша большевистская партия, наш народ, наша великая Родина поручили не допустить врага к Волге, защитить родной Сталинград. Выполняя волю советского народа, нашей Родины, большевистской партии, мы, бойцы части товарища Казарцева[41], устояли против превосходящих сил врага и не пропустили его.
