…Но всё это случится много позже, а тогда…на марше, от железнодорожной станции Анна в Давыдовку, он, конечно, ничего это знать не мог. Но…познал другое!
…В ту чёрную студёную ночь, ближе к рассвету, его нежданно-негаданно посетило то редкое чувство-провидение, когда всё вокруг в какой-то момент кажется невероятно-удивительным, ясным и слаженным. Непостижимое вдруг становится очевидным…Так вот, в такой снизошедший на него миг, ему открылось, что мир, каким бы он ни виделся, ни казался противоречивым и сложным, подчас алогичным, он всё же устроен Творцом правильно и справедливо. Будучи убеждённым партийцем, коммунистом с 41-го года, тем не менее, Магомед, как горец, как дагестанец, в глубине души, всегда оставался человеком верным адатам и вере своих предков. Эпоха тотального, воинствующего атеизма в стране, волей-неволей заставляла людей разных конфессий, увы, скрывать и замалчивать о религиозных потребностях их душ, но она была бессильна выжечь-искоренить то, что в их страждущие души вложил Создатель.
«Бисмиллагьи рахIмани ррахIим…Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного…» – эти слова священных молитв матери-горянки, равно как и колыбельные народные, аварские песни с молоком матери вскормили его, жили в нём и никогда не умирали в душе Магомеда, где бы он ни был. Куда бы ни заносила его судьба. И голос муллы с минарета, дрожащий, высокий, превращавший в песнопение первую строку, похожий на звучание пандура тоже всегда жил в его горячем сердце. …Витиеватый смысл сур, величаво текущих по зелёным страницам Корана, быть может, не всегда понятный ему из-за своей древней арабской иносказательности, тем не менее, был очевиден и желанно близок его душе, которая знала и разделяла священные понятия и мысли о вечном: о добре и зле, о благости, о людской гордыне и немощи, о земных прегрешениях, о судном карающем дне, о праведниках, нашедших себе утешение в вечном райском блаженстве, о всемогуществе Всевышнего, чьё знание необъятно, а мастерство не имеет, хоть каких-то видимых человеческому глазу, границ.
Хужа Алла…Так говорили и думали седобородые мудрецы Урады…Так думал и строго совершал намазы его легендарный дед мюршид Гобзало, так жил его почитаемый отец Танка…Так думал, так служил-воевал с фашистами и его сын Магомед Танкаев.
…В тот просветлённый миг, ему вдруг показалось, что сам указующий перст судьбы, сами горные духи Дагестана, мужественные предки помогали ему, иначе и не скажешь. Ему было дано ощутить себя мельчайшей пульсирующей песчинкой мироздания задуманного Создателем, но одновременно и центром мира, тем булатным сердечником возмездия, что режет и пробивает броню, вторгшегося с Запада на его землю супостата. И это пронизывающее, всенаполняющее, горячее, как огонь, чувство, право, ни с чем не сравнить. Магомед ощущал, как время сворачивалось кольцами вокруг него, а он стоял посредине и, казалось, был властен над всем сущим, что принимает форму линии, угла, круга или квадрата…Словно коневод над табуном, который он околдовал своим кличем и плетью, и лошади, как зачарованные, двигаются туда, куда он хочет, прямо к нему, от него, по кругу или ещё как…А вокруг, куда ни брось взор, и ближе и дальше, выстроились горцы: гидатлинцы, урадинцы и его бойцы, нынешние и прошлые, живые и духи, потому как всё и вся в этом и потустороннем мире связано и Тайна замысла сего велика и непостижима…
И ещё: ему в этот миг осознанно и безмерно глубоко открылось предначертание собственной судьбы, предназначения, своего выбора…Он-воин. Сын, внук и правнук воинов. Он офицер. И его священный долг: быть верным присяге и единожды данной клятве у боевого знамени; служить верой и правдой народу, и защищать свою Родину.
* * *
Командование 6-й армии Воронежского фронта поставило дивизии задачу: быть в готовности к отражению ударов противника со стороны Петропавловки, где фашисты овладели очень важным плацдармом на левом берегу Дона. Но, чёрт возьми! Уже через два дня обстановка в самом Воронеже резко изменилась и командование фронта решило срочно бросить на выручку один стрелковый полк из вновь прибывшей дивизии, в аккурат под Воронеж в распоряжение 40-й армии, которой командовал в то время генерал-лейтенант М.М.Попов.
Выбор пал на 472-й стрелковый полк под командованием Семёна Петровича Березина. Тронулись под прикрытием загустевшего лилового сумеречья. Продвигаясь большей частью маршем вдоль фронта к городу, наполовину захваченному немцами, бойцы видели жуткие следы варварства гитлеровцев. Твою мать!.. Впечатление было такое, будто из устрашающих непроглядных глубин мироздания, вырвался кровожадный, карающий Дух. Упал с огненного неба, как огромный крылатый грифон на обречённый город, впился железными когтями. И, расклевав его на куски, раздробил в нём кости, выхватил из него кишки, вырвал глаза и растерзал когтистыми лапами ещё недавно, трепетавшую, живую плоть.
