– Если вы думаете, Йодль, что таким хитрым ходом сможете выиграть время, а потом сделать все по-своему, вы сильно ошибаетесь. Следуя вашему предложению, я готов подождать, но буду это делать, находясь в Запорожье. Поэтому Военный совет переносится на завтра, господа, – мрачно известил собеседников Гитлер.
Военным ничего не оставалось, как принять волю фюрера и запастись аргументами для новых споров, но тут госпожа Судьба милостиво сдала Манштейну хороший козырь. На утреннем заседании Военного совета, когда начальник штаба принялся докладывать фюреру о положении дел на фронте и получать мелкие колкие замечания, вошел адъютант Манштейна и осторожно положил перед фельдмаршалом листок бумаги.
Его действия тотчас были замечены Гитлером, пребывавшим в скверном расположении духа. Утром вождь германского народа пролил кофе, что сразу было отнесено им к дурной примете.
– Что там у вас, Манштейн? Сообщение о прорыве русских танков? – мрачно пошутил Гитлер, и его шутка оказалась пророческой.
– Совершенно верно, мой фюрер, русские танки в тридцати километрах от Запорожья, – сдержанно ответил фельдмаршал и выжидающе посмотрел на Гитлера. Тот сначала побледнел, потом побагровел, но быстро взял себя в руки и произнес:
– Прекрасно. Какими силами они наступают и что мы может противопоставить им?
– Пока известно о группе примерной численностью в тридцать танков. С ними мы, конечно, справимся, но, зная тактику русских, можно не сомневаться, что в скором времени появятся и другие. Ватутин явно не знает о переносе ставки группы армий «Юг» из Сталино в Запорожье, но он действует на опережение, пытаясь отрезать нас от Днепра.
– Ваши действия, Манштейн? Ударить русским во фланг?
– Совершенно верно. Если мы этого не сделаем сейчас, через сутки будем вынуждены отступить за Днепр и потеряем связь и управление с дивизиями на Донбассе. Контрудар дивизиями «Райх» и «Адольф Гитлер» – единственный выход в сложившейся обстановке.
– Вы сами говорили вчера, что их сосредоточение ещё не завершено. Как можно наносить удар не кулаком, а ладонью?
– В сложившемся положении промедление крайне опасно. Русские в тридцати километрах от Запорожья, и я не исключаю того, что, пока шло это сообщение, они ещё приблизились. Кроме того, «Райх» и «Лейбштандарт» будут наносить свои удары не по полноценной обороне врага, а по заслонам. У Ватутина нет сил и средств выстраивать фланговое прикрытие. Он, подобно азартному игроку, ставит на одну карту в расчете на удачу.
– Хорошо, – после некоторого раздумья недовольно бросил фюрер. – Наносите свой контрудар, но после его завершения немедленно двиньте все свои силы на Харьков. Это непременно условие моего согласия. Слышите, Манштейн, непременное!
– Да, мой фюрер. Я обещаю вам, что, как только будет ликвидирована угроза окружения нашей группировки, мы займемся Харьковом, – торжественно поклялся Гитлеру фельдмаршал в присутствии свидетелей.
– В таком случае я не вижу смысла своего дальнейшего присутствия в Запорожье. Я закрываю Военный совет. Едемте, Йодль, – приказал фюрер генералу и покинул штаб Манштейна, к огромной радости командующего.
Говоря о том, что дивизия «Райх» и «Лейбштандарт» ещё не в полной мере закончили свое развертывание под Красноградом и Павлоградом, Манштейн несколько лукавил. К тому моменту главные силы бронетанковых дивизий уже были на месте и ждали отмашки из ставки фельдмаршала. Которая последовала сразу, как только самолет Гитлера покинул запорожский аэродром. Как у любого человека, у фельдмаршала тоже были свои точные приметы.
Говоря о том, что бронетанковые соединения не встретят серьезного сопротивления на своем пути, Манштейн был полностью прав. Упрямо веря в выпавшую ему удачу, командующий Юго-Западным фронтом торопился достигнуть берегов Днепра, не сильно заботясь о своих флангах. И когда немцы одновременно ударили с севера и юга по его танковому клину, возник кризис.
Из-за того, что основные соединения дивизии «Мертвая голова» не успевали выйти в район Краснограда, главным направлением своего контрудара Манштейн был вынужден сделать южное направление. Для этого в помощь дивизии «Адольф Гитлер» он был вынужден перебросить из-под Таганрога доукомплектованные соединения 1-й танковой армии. Чтобы полностью связать руки Ватутину и не дать ему провести подобную переброску сил, фельдмаршал также начал двойное наступление в районе Красногвардейска, подсекая под основание советский наступательный клин.
Существовала угроза, что войска Южного фронта ударят по ослабленной обороне немцев и прорвут фронт на Миусе, но этого не случилось. Разведка с большим опозданием обнаружила переброску войск противника из-под Таганрога, а когда генерал Малиновский попытался наступать, началась распутица, и советские войска не смогли далеко продвинуться.
В отличие от попыток наступления Малиновского, контрудары, нанесенные Манштейном, быстро достигли своей цели. Фланговые прикрытия советских частей были разгромлены, нарушились коммуникации снабжения головных соединений, и наступление заглохло.
