Дойдя до Изюма, советские войска прочно уперлись в этот небольшой городок и не позволили противнику потеснить их дальше. Как ни пытались эсэсовцы из «Лейбштандарта Адольф Гитлер» захватить город, бойцы 1-й гвардейской армии не позволили им это сделать. Упорно обороняя город, они не только отбивали яростные атаки врага, но и сами переходили в контратаки и теснили немцев.
В результате упорных и кровопролитных боев «Лейбштандарт» понес серьезные потери и не смог принять участие в боях за Харьков, о необходимости взятия которого Гитлер постоянно напоминал Манштейну.
В итоге для обещанного наступления фельдмаршал смог выделить только две танковые дивизии – «Райх» и «Мертвая голова». Им предстояло наступать на Харьков с юга и севера, и из-за понесенных потерь дивизия «Райх» была вынуждена действовать на второстепенном участке, тогда как основная тяжесть наступления легла на плечи дивизии «Мертвая голова».
Узнав о планах командования, командир дивизии обергруппенфюрер СС Теодор Эйке отпустил злую шутку в адрес командира «Райх» Георга Кеплера, связанную с испачканными штанишками.
– Я обещал фюреру, что живым или мертвым, но я возьму Харьков, независимо от того, поможет нам в этом деле дивизия «Райх» или нет, – торжественно заявил Эйке своим офицерам, и те дружно поддержали своего командира в его стремлении.
Шутка Эйке в отношении «Райха» оказалась пророческой. Начавшаяся весенняя распутица и угроза вскрытия льда на реке Донец полностью исключили возможность участия «Райха» в штурме Харькова.
– Я так и знал! – горестно констатировал Эйке, когда Манштейн известил его о возникших трудностях у генерала Кеплера. Пользуясь своим особым положением старого бойца, Эйке позволял себе не только колкости в адрес других эсэсовских генералов, но и высказывать несогласие с решениями Манштейна. Когда фельдмаршал стал настаивать на том, чтобы соединения дивизии предприняли фланговый охват русских позиций под Харьковом, Эйке отказался выполнять его приказ.
– К чему идти в обход, когда мои молодцы могут взять Харьков одним ударом?! – гневно воскликнул эсэсовец, и всякие попытки фельдмаршала вразумить его, ссылаясь на горький опыт 6-й армии Паулюса при штурме Сталинграда, его не убедили.
– Мы возьмем Харьков, и точка! – грозно восклицал Эйке, и как только сосредоточение войск завершилось, отдал приказ о наступлении.
Сосредоточив мощный бронетанковый кулак на двухкилометровом участке фронта, «Мертвая голова» ринулась на штурм Харькова. В первом эшелоне у немцев находилось около 40 танков и штурмовых орудий, которым отводилась роль тарана. Затем шли шестьдесят танков с десантом автоматчиков на борту. Они должны были в случае неудачи помочь машинам первого эшелона, а если они подавили сопротивление противника, то выйти на оперативный простор и атаковать тылы советских войск. В третьем эшелоне располагались бронетранспортеры и бронемашины с пехотой, которые должны были зачистить оставшиеся очаги сопротивления и в случае необходимости организовать фланговое прикрытие.
Все эти наступательные действия эсэсовцев на земле прикрывала группа пикирующих бомбардировщиков и истребителей, в задачу которых входило уничтожение противотанковых батарей и живой силы передового края советской обороны.
Для полноты картины классического наступления немцам не хватало присутствия артиллерии, которая застряла под Полтавой из-за диверсии советских партизан на железной дороге. Роль её исполнили батальонный и полковые минометы, имевшиеся в составе дивизии.
Трудно было предсказать, выдержали бы натиск врага советские соединения, если бы они создавали свою оборону за день-другой. Очень может быть, что и нет, но за время подтягивания тылов, по приказу генерала Рокоссовского, на подступах к Харькову была создана полноценная оборона, которой недоставало только минных полей и проволочных заграждений. Все остальное, включая воздушное прикрытие, у них было.
После того, как отбомбились «Юнкерсы-87» – «штуки», в бой вступил первый эшелон атаки. Казалось, что сломить сопротивление напуганных советских солдат после того, как германские асы выбомбили все их орудия и пулеметы, не составит большого труда. Однако очень скоро выяснилось, что это не совсем так. Засевшие в окопах солдаты не испытывали перед противником ни малейшего страха, а уничтоженные орудия и пулеметные гнезда оказались искусно созданными макетами.
Заставив противника впустую потратить весь свой боезапас, русский ежик сильно уколол немецкий бронированный кулак. Противотанковые батареи и дивизионные орудия оказали достойное сопротивление врагу. Даже прорвав первую линию обороны, немецкие танки попали под перекрестный огонь противотанковых батарей, который обрушился на них спереди, с боков. Свою лепту в борьбу с врагом внесли и советские пехотинцы. Пропустив через себя немецкие танки, они отважно принялись забрасывать немецкие танки бутылками с горючей смесью.
Итогом первой атаки было уничтожение двенадцати танков и штурмовых орудий противника. Остальные испугались огненного заслона, возникшего на их пути, и отступили.
