Недалеко от нашего расположения военфельдшер 1-го танкового батальона развернул медицинский пункт, где и я помогал ему оказывать помощь раненым, готовил к эвакуации. Пункт расположился на открытой площадке у небольшой лощины у полуразрушенной постройки с провалившейся крышей. На площадке носилки, ящики с перевязочным материалом. Рядом у стены — санитарная машина. Большинство раненых лежало на земле на большом растянутом брезенте — тент от танка. Нас забрасывало песком, щебнем, угольной пылью. К некоторым добавлялись новые ранения от рвавшихся рядом снарядов и мин. Мы делали перевязки, накладывали шины, жгуты. Раненые поступали не только из танкового батальона, но и из пехотных подразделений 204-й стрелковой дивизии и Житомирского курсантского полка, который занимал оборону левее нас, на северо-западной окраине разъезда. Большие потери понес курсантский полк на рассвете перед атакой от артиллерии врага. Много потерял курсантов и в полдень от вражеских бомб при попытке врага повторно овладеть разъездом. Часть раненых курсантов отправляли в медицинские пункты 204-й стрелковой дивизии. Санитарная машина курсировала от нас до медсанвзвода. Раненых отправляли и на транспортных машинах, направлявшихся за боеприпасами, горючим. Санитарные машины не возвращались, как нам обещали. Видимо, были перегружены перевозкой раненых в лечебные учреждения. К исходу дня были еще две яростные атаки врага с авиаподдержкой. Он пытался выбить нас с западной части разъезда, но все атаки были отбиты.
Мне передали, что есть убитые и раненые в районе ремонтной группы. Я побежал к ним. Передо мной предстала страшная картина. Бомба попала в один из тягачей и опрокинула его набок. Водитель убит. Убиты слесарь и водитель бортовой машины. Ранен в плечо электрик, сержант Синицын. Большие потери понесли пехотные части. Раненых сносили в пункт сбора, где работала санинструктор — девушка и два санитара. Я присоединился к ним на некоторое время большого наплыва раненых, затем отвел в БМП 1-го танкового батальона сержанта Синицына, откуда его эвакуировали вместе с другими в медсанвзвод бригады. Многие раненые и обожженные танкисты попадали в медицинские части других частей и соединений и эвакуировались в армейские полевые лечебные учреждения, минуя наш медико-санитарный взвод. Они попадали в списки пропавших без вести.
С наступлением темноты боевые действия затихли с обеих сторон. Подтягивали подбитые машины, подбирали раненых и убитых. Подходили свежие части стрелковой дивизии и занимали оборону. Оставшиеся в живых из нашей группы технического обеспечения собрались в одном месте за тягачом Саши Цветкова в небольшой лощине. Постелили брезент на земле, расселись. Спать не хотелось никому, да и не решился бы никто в этой обстановке. Знали, что все начнется снова, возможно с часу на час. Очень хотелось пить, пересохло в горле. С медпункта 1-го батальона принес два котелка воды. Мочили сухари и грызли их. Хотелось съесть чего-нибудь горячего. Пачки концентратов, крупа, заварка, сахар — все это было, но огонь разводить не решались. Грызли сухари. В полночь, наконец, разыскали и приволокли кухню 1-го танкового батальона с еще теплой кашей в котле и с горячим чаем. К чести хозяйственников — они еще днем готовы были кормить людей, но обстановка не позволяла. При виде кухни почувствовали, как проголодались. Как бы ни были напряжены — возможность покушать всколыхнула всех, приободрила. Кто мог ходить, захватили котелки и двинулись к кухне. Накормили и раненых. Каша осталась — недосчитались многих едоков.
Поздний ужин совсем разморил людей, и почувствовали неимоверную усталость, стало клонить ко сну, и тут же начал раздаваться храп. Команда Воропаева: «Подъем! Предстоит работа!» — вернула всех к действительности. Он пришел от комбата и сказал, что неподалеку стоят два подбитых танка и их нужно к утру восстановить. В ремонте нуждаются еще и несколько колесных машин.
Ремонтники поднялись, разбились на группы и двинулись к своим объектам. Руки у них были окровавлены, в ссадинах, ранах. Обматывал бинтами, и люди продолжали работать.
Один из слесарей протянул мне изящную плоскую коробку, в которой был уложен ряд инструментов: ножнички, пинцеты, щипчики, пилочки и другое.
— Возьми, доктор. Какой-то деликатный инструмент. Может, пригодится. Мне в слесарном деле он ни к чему. Раздобыл его в немецком хламе.
Я посмотрел. Это не медицинский инструмент, как я его представил. Предметы с нежными пластмассовыми ручками уложены в изящную коробку, выстланную голубым бархатом. По всей вероятности, это мог быть набор для чистки ногтей. Я их еще никогда не видел. Но это мог быть он. Поблагодарил и взял, может, для чего и пригодится.
