Вступать в бой дивизии пришлось, не дожидаясь одного стрелкового полка, а также артиллерийского, оставшихся за Волгой до следующей ночи. Полковник Горишный хорошо использовал имевшиеся в его распоряжении часы. Полки быстро втянулись в глубокий и длинный овраг Банный. Он должен был и скрыть их от вражеской авиации, и вывести к исходным позициям: разветвления тянущегося от самой Волги оврага охватывали Мамаев курган. Тем же путем представители штаба армии провели командный состав дивизии на рекогносцировку.
То, что готовилось как контрудар со стороны Сталинграда, вылилось 19 сентября в тяжелый встречный бой - гитлеровцы начали атаковать нас раньше. Предположение, что действия советских войск севернее города вынудят противника оттягивать какие-то силы из-под Сталинграда (а в штабе фронта одно время были почему-то уверены, что это уже происходит), в тот раз, к сожалению, не оправдалось.
19-го, как и накануне, наша армия получила лишь передышку на несколько часов от бомбежек с воздуха, да и то уже не полную: фашистские самолеты не исчезали совсем, их только поубавилось. А натиск наземных сил противника не ослабевал. Скоро стало окончательно ясно, что он никуда не перебросил ни одной действовавшей перед фронтом 62-й армии пехотной или танковой части.
20 сентября армия возобновила контратаки при все возраставшем сопротивлении противника. Становилось все очевиднее, что, несмотря на сильную поддержку фронтовой артиллерии, многого нам не добиться. Продолжать контрудар на третий день враг не дал нам вовсе. Но об этом дне - 21 сентября - я расскажу немного позже.
К достигнутому за два дня наступательных действий относилось овладение высотой 126,3, что улучшало наши позиции на подступах к заводскому району. Это была заслуга прежде всего мотострелковой бригады полковника Бурмакова.
Дивизия Горишного перевалила через Мамаев курган н несколько продвинулась на юго-запад. В первом бою на сталинградской земле, на самой высоте 102, пал смертью храбрых командир ее 161-го стрелкового полка подполковник И. В. Руднев. Видел его мельком в ночь переправы, а познакомиться так и не привелось... 95-я дивизия действовала уже в полном составе - переправились и третий стрелковый полк, и артиллерия.
Что касается дивизии Родимцева, то, вынужденная отбивать неослабевающие атаки противника, она не могла очистить за эти дни от гитлеровцев центр города, как это планировалось в расчете на более благоприятные обстоятельства.
Обстановка в центре, как и за Царицей, оставалась сложной, не везде ясной. Еще вечером 19-го (а на следующий день - вновь) пришлось для уточнения положения бригады Батракова, остатков дивизии Афанасьева и 35-й гвардейской высылать армейскую разведку: пробраться туда в одиночку офицеры связи не смогли.
Но если командование армии подчас и не знало, в чьих руках такой-то квартал или дом, мы не сомневались, что всюду, где остались люди, способные держать в руках оружие, они продолжают сражаться. После первых дней боев на сталинградских улицах основная масса бойцов уже осознала: ворвавшись в город, гитлеровцы отнюдь не обеспечили себе победу.
- Наши инструктора весь день провели в войсках, да и сам я кое-где побывал, - рассказывал, заглянув ко мне вечером, начальник политотдела Васильев. - Если подытожить общие впечатления, то самое главное вот что: люди все крепче верят, что выстоять можно. Ни хрена, говорят, у фрицев не получится, близок локоть, да не укусишь!
В те сентябрьские дни защитники Сталинграда получили письмо, подписанное многими участниками Царицынской обороны 1918 года. "Не сдавайте врагу наш любимый город, - призывали они. - Весь советский народ беззаветно верит, что вы отстоите Сталинград".
Редко где была возможность собрать по этому случаю даже небольшой митинг или делегатское собрание. Письмо ветеранов гражданской войны читали в окопах, в развалинах домов, подвалы и уцелевшие этажи которых превратились в опорные пункты обороны. К обращению присоединяли живое слово старые царицынцы из влившихся в армию ополченцев. Там же, на переднем крае, бойцы и командиры подписывали свой ответ ветеранам.
Ответных писем было не одно. В отдаленных частях, не дожидаясь, пока до них дойдет текст общего письма, составляли свои. Письмо с тремя тысячами подписей поступило из нашей Северной группы. Ее бойцы заверяли: "В ответ на ваше обращение, товарищи, будем еще крепче драться с врагом. Вы отстояли Царицын - мы отстоим Сталинград".
* * *
Что и говорить - мы очень надеялись на соединение с войсками Сталинградского фронта. Была ночь, когда ждали этого буквально с часу на час: из штаба фронта сообщили, что одна танковая бригада прорвала оборону противника на северной стороне коридора, врезалась в него и вот-вот должна выйти к нашему орловскому выступу.
Встречи, однако, не произошло ни в ту, ни в последующие ночи и дни. Войска левого крыла Сталинградского фронта продолжали атаки до 30 сентября, но их наступление так и не достигло цели.
