Я смотрел на этого монстра и пытался прощупать его собственным восприятием. И ощущаемая мною скрытая мощь реально впечатляла. Наверное, мы сейчас видим перед собой самого сильного бюрера во всей Зоне. Человека ставшего монстром много лет назад и при этом сохранившего остатки человечности даже за столь долгий срок пребывания среди других монстров.
Интересно, насколько он продвинулся в деле управления телекинетической силой? Судя по его лёгкому едва ощутимому прикосновению весьма и весьма. Я точно так не смогу, да и бюреры из мёртвого города при всей их ужасающей мощи действовали многократно грубее. Его касаний я бы и вовсе не заметил, находясь в своём обычном психологическом состоянии. Лишь только полностью обострив всё доступное восприятие.
- Хочу пригласить вас в моё скромное жилище, со мной рядом вам здесь абсолютно ничего не угрожает, можете отпустить ваших зверей на волю, - предложил бюрер, поворачиваясь к нам боком и приглашая проследовать за ним.
Мы недоумённо переглянулись с женой, обменявшись взаимным 'удивлением' - если максимально упростить посетившие нас чувства. Затем Лариса снова сосредоточилась, передавая команды зверям. Совсем отпускать их она не собиралась, всего лишь удлиняя поводок контроля и включая им функцию естественной автономности, заодно производя установки, чтобы волки случайно не сожрали наших тушканов. Вдруг они нам снова пригодятся, мало ли, что у того бюрера будет на уме, когда мы перестанем быть ему нужными.
И пока мы неспешно шли следом за этим существом по едва заметной в лесном подлеске звериной тропинке, я размышлял на тему, кем же я стал после того как... да, теперь уже трудно сомневаться в том, что тот самый Великий Дух Зоны это я сам и есть. Очевидно, превращусь в него, загадав последнее желание Исполнителю.
И для меня станет открыто не только будущее, но и прошлое Зоны, раз именно тогда, в прошлом, сумел донести послания из будущего различным людям. Жалко самому себе я это послание явно не смогу передать, приходится сейчас собирать его по мелким кусочкам от разных посредников.
Но точно можно сказать лишь одно - посмертным существованием я точно не удовлетворюсь, пожелав сделать всё, чтобы изменить 'концовку игры', даже если это станет концовкой моего посмертного существования. А раз про Ларису он ничего бюреру не сказал - значит, шанс действительно есть, и то призрачное будущее уже нами изменено. Вопрос - в какую именно сторону.
Так мы прошагали примерно половину пути в нужном нам направлении, после чего бюрер свернул со звериной тропы в сторону особо крупного дерева, в разросшихся корнях которого пряталась маленькая пещерка. Но стоило лишь нам протиснуться в неё, как мы оказались в подземном бетонном кубике с тяжелой металлической дверью в стене.
Движение рукой бюрера, и дверь медленно движется на нас, открывая слабо освещённый дежурной красной лампой бетонный проём. А там... вполне узнаваема клеть сетчатого шахтёрского лифта. Естественно, дальше нам туда.
Равномерное движение вниз сопровождалось треском и поскрипыванием давно не обслуживаемого механизма. Тем не менее, механизм прекрасно работал. Внизу... я так и не определил, на сколько мы спустились метров, нас ждал ещё один переход с тяжелой дверью и ещё один аналогичный лифт вниз. Глубина пробитой шахты реально поражала.
- Триста шестнадцать метров от поверхности, - предвосхитил мой вопрос бюрер. - Дальше начинаются этажи большого подземного города на пятьдесят тысяч жителей, - ошарашил он нас, проводя в очередной коридор за очередной тяжелой дверью. Вот, взгляните план... - он подвёл нас к рисунку на стене.
Изумила сама техника его выполнения методом точечного выщербления кусочков бетона из прочной стены, благодаря чему и образовался большой объёмный рисунок подземного города в разрезе.
Изначально он представлял собой четыре вертикальные шахты непонятного размера, соединённые между собой множеством перекрываемых шлюзами переходов на разных этажах. Показаны несколько вертикальных стволов к поверхности, вентиляция, должно быть, и какие-то коммуникации. Внизу нарисованы сходящиеся шахты в какое-то большое общее помещение непонятного назначения.
- Вот, за пару лет полностью изобразил, тренируя собственные способности, чтобы окончательно с ума не сойти, - похвалился бюрер. - Дальше не удивляйтесь, я писал всякое на стенах за неимением бумаги и писчих принадлежностей, - явно смутился он своего творчества.
Да уж, трудно было не 'удивиться', видя различные малопонятные чертежи, исписанные математическими формулами проходы, необычные художественные картины, портреты каких-то женщин, да ещё вперемешку со стихами. Реально спасался мужик от безумия одиночества. Могу ему лишь только позавидовать. Я вряд ли бы так смог. И даже мой опыт пребывания среди изгоев тому наглядный пример.
