Однако его внешняя молодость обманчива, он уже сейчас весьма жесткий и жестокий убийца. К счастью для себя, прекрасно понимающий перспективы лезть на первые роли в бандитской среде. Вернее - всякое отсутствие подобных перспектив. И вопросы он задаёт весьма правильные.
Скучковавшихся по остальным домикам остальных бандитов я лично не знал, хотя мог кого-то увидеть мельком. Естественно, мы с Ларисой устроились подслушивать на чердак к местному начальству, остальные уже благополучно дрыхли.
- Постараюсь запомнить, - виновато ответил Борову Вано, - но всё равно не понимаю ни тебя, Боров, ни Зубра. Зачем Зубр приказал сливать 'спортсменов' и почему ты мочканул Зубра лимончиком у всех на глазах? Надеешься, что остальные 'спортсмены' нас простят, когда узнают? А они ведь точно узнают. Я знаю минимум троих, кто обязательно проболтается, едва мы выберемся отсюда в более обжитые края.
- Мы в те края обязательно выберемся, а все они - нет, - достаточно жестко ответил ему Боров. - Конченые подонки и отпетые беспредельщики и в Зоне лишние. Вот сам посуди, до чего они такие здешний народ доведут? Если раньше смертники ходили за хабаром вдвоём-втроём, то теперь собираются в группы по семь-десять человек. Такую группу уже сложно попросить честно поделиться с братвой. Волыны у них не хуже наших, а злости у кого и поболее нашей будет. А всё почему? А потому! Гоп-стоп стал слишком дорого обходиться пацанам. Пора с ним окончательно завязывать! - Резко припечатал ещё молодой бандитский авторитет.
- Но как же...? - подал, было, голос будущий труп Геваркадзе, но Боров его оборвал:
- Как! Как! Как всегда! - В голосе слышалась язвительная усмешка. - Мы вроде бы всегда были 'умными' пацанами, не так ли? - Ехидной усмешкой он поставил кое-где смысловые кавычки. - Поротому оставим кошмарить радиоактивное мясо идиотам, кому жизнь надоела. А сами найдём козырное местечко неподалёку от периметра и сделаем там удобную базу. Удобную не только нам, блатным, но именно для блатных. Вояк подмажем, с решалами на воле я договорюсь. Сам знаешь, меня многие уважают. Если сделаем всё по уму, братва к нам сама потянется и будет скидывать гроши в общак. Бабы, барыги, толковые мастера, все под рукой и нам отстёгивают за крышу. За прогулки по нашей законной территории тоже чего-то с радиоактивного мяса стребуем. На хлеб с маслом точно хватит, а кому-то и на толстый слой икорки поверх масла. Беспредельщиков же проводим до ближайшей аномалии, они нам будут только мешать!
- А что тогда будем делать со 'спортсменами'? - Задал Вано грамотный вопрос деловым тоном. - Уверен, что с ними удастся договориться? И почему ты к ним слишком благожелательно относишься? Чем они заслужили твоё расположение? Как по мне - уроды они такие же, как и эти все 'звери' подохшего Зубра, - последние слова он словно сплюнул, столько было в них чистой ненависти.
- В вот и не скажи... - усмехнулся Боров. - Что они уроды - ясно даже самому тупому карасю, но они именно что другие. И при этом гораздо перспективнее прочих, потому, что имеют строгие принципы. Ту же спортивную форму, кстати. Напрасно многие считают её глупой блажью, нелепым подражанием браткам девяностых годов, часто вышедших в люди именно из спортсменов. Тогда они реально многих подмяли под себя, но позже их практически всех перебили или пересажали. Благополучны к нашему дню считанные единицы. Спортивные тряпки - это особая форма, сродни форме военной. И она же является признаком важной иерархии, во главе которой стоят бандитские короли.
- Прости меня, но я плохо понимаю, о чём ты говоришь, - тяжело вздохнул Вано. - Помню, Зубр задвигал про масти, как их различать, кто есть кто, кто красный, кто чёрный, по мне муть мутная без всякой логики и системы. Надо бы просто запомнить, чтобы их не путать, хотя вряд ли это знание поможет нам здесь, - ещё один хорошо заметный вздох искреннего сожаления.
- Поможет, поможет, хотя не совсем это, - снова усмехнулся Боров. - Расскажу вам одну историю из своей жизни, - вздохнул он, доставая металлическую флягу из кармана, сделав из неё пару глотков чего-то очень крепкого, судя по резко изменившемуся на пару секунд выражению его лица.
