Девочка внесла последний штрих в ее туалет — капельку духов с ароматом ландыша на шею. Когьёку изящным, точно выверенным движением поднялась с кресла, взяла с туалетного столика скромную позолоченную шпильку, и незаметно спрятала за поясом. Это было единственное напоминание о матери, ее прощальный подарок. Когьёку надеялась, что дешевая шпилька будет ее талисманом.
Когьёку вышла из комнаты навстречу своей судьбе.
***
— Ты мог бы написать письма, встретиться с нашим торговым представителем, пойти на прием, организованный генералом Лю Беем, чтобы завести там полезные знакомства…
— Хватит ворчать. — Синдбад устало вздохнул.
— А я буду ворчать, — огрызнулся Джафар. — Буду ворчать, пока до тебя не дойдет! Вместо того чтобы заниматься важными делами, ты опять тащишься развлекаться!
— Но я столько слышал о чудесных массажистках империи Ко, — с мечтательной улыбкой произнес Синдбад. — Как же я могу, впервые прибыв сюда, не побывать у них? Рассказывают, что у них поистине золотые руки, после сеанса массажа ты встаешь помолодевшим лет на десять. Мне такое не помешает, после бесконечного сидения в кабинете у меня начала болеть шея.
— Знаю я твоих массажисток, — хмуро буркнул Джафар. — Опять закончится тем, что все девицы в борделе передерутся за право провести с тобой ночь, а все посетители загорятся желанием избить тебя до полусмерти.
— Мне же надо иногда расслабляться. — Синдбад пожал плечами, не уточняя, имеет ли он в виду ласки красоток или драку с ревнивыми посетителями.
Исчерпав все аргументы, Джафар прибегнул к помощи со стороны.
— Хоть ты ему скажи, Масрур! — взмолился он.
Лицо Масрура, все это время молча шагавшего рядом со спорящими друзьями, осталось все таким же бесстрастным.
— Хм, — глубокомысленно изрек Масрур.
Это могло означать все, что угодно от «Да, я не одобряю разврат» до «А можно мне подобрать грудастую девицу, которая любит больших сильных парней?».
Синдбад истолковал невразумительное мычание Масрура в выгодном для себя ключе.
— Наверняка в квартале удовольствий найдутся прекрасные массажистки, которые согласятся размять плечи моим товарищам. Поспешим же! — воодушевленно объявил Синдбад, ускоряя шаг.
Джафар уныло поплелся следом, бормоча себе под нос что-то про глупость некоторых знаменитых героев. Масрур остался невозмутим, как скала.
Трое синдрийцев шли по запруженным народом улицам квартала удовольствий. Все вокруг тонуло в томном золотисто-алом свете фонарей. Встречающиеся на пути женщины в кричаще-ярких платьях призывно улыбались коралловыми губами, их глаза хищно блестели, рассматривая драгоценности Синдбада. Мужчины же все казались пьяными, но вряд ли от вина. На лицах многих застыло блаженно-глуповатое выражение. Казалось, сам воздух на улицах пропитан негой и обещаниями запретных наслаждений.
— О, вот симпатичное заведение, давайте заглянем сюда, — предложил Синдбад, останавливаясь перед двухэтажным зданием, окруженным украшенным резными лилиями забором.
Перед входом висели красные бумажные фонарики, а на вывеске блестели серебряные буквы «Белая лилия».
— По-моему, выглядит просто отвратно, — припечатал Джафар.
— Если хочешь, можешь вернуться в гостиницу, — с готовностью предложил Синдбад.
— Ну уж нет! Кто-то же должен за тобой приглядеть!
Синдбад только пожал плечами и ступил на крыльцо.
Все куртизанки, у которых не было особых заказов, собрались в одной из внутренних комнат. В глазах рябило от расшитых платьев и блестящих украшений.
Когда Когьёку вошла, то сразу же поднялся шелест шепотков.
— А вот и наша принцесса, — с издевкой проговорила Цайшен.
Они с Когьёку были давними соперницами, хозяйка прочила одну из них на место главной куртизанки. Девушки вели негласную войну, состоящую из обмена колкими замечаниями и мелких пакостей друг другу.
— Поздравляю, сегодня ты наконец-то станешь настоящей куртизанкой, — протянула Цайшен с гаденькой улыбкой. — Наверняка, твоим первым будет прекрасный принц из дворца. Или, может быть, он спасет тебя и возьмет в жены? Ведь как можно отдать невинность дочери императора какому-то низкорожденному мужчине?
Ее подружки захихикали, а Когьёку затряслась от бешенства, сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Популярные в борделе шуточки о ее якобы знатном происхождении ранили особенно больно.
Когьёку была готова броситься на Цайшен, расцарапать ей лицо, вырвать волосы. И плевать, что будет потом! Но тут в комнату вплыла хозяйка заведения.
Для приписываемых ей сорока пяти лет Фаран выглядела великолепно, она тщательно следила за собой и могла бы казаться красавицей, если бы не глаза: холодные, колючие. Под ее тяжелым взглядом все куртизанки, в том числе и Когьёку, съежились, втянув головы в плечи.
— Сегодня у нас много важных гостей, — произнесла Фаран. — Генерал Ли, советник Ван, господин Боссан…
При упоминании последнего внутренности Когьёку скрутились в ледяной ком.
«О нет, только не Боссан. Хоть бы он пришел сюда не ради права первой ночи, хоть бы».
