— А также самый главный гость, с которым надлежит быть особенно обходительными. Нас посетил сам Синдбад, — значительно закончила Фаран.
По рядам девушек прокатился изумленный вздох.
— Синдбад?
— Сам Синдбад?
— Не может быть!
— О, я столько о нем слышала!
— Как нам повезло!
Когьёку тоже в свое время зачитывалась историями о приключениях легендарного покорителя семи подземелий, пока не решила, что жить мечтами о далеких странах глупо и не забросила все свои книги в дальний сундук.
«Неужели к нам пришел сам король Синдрии? Вряд ли. Скорее всего, это какой-нибудь мошенник, решивший воспользоваться славой Синдбада, чтобы даром поразвлечься. В любом случае, даже если он настоящий герой, он всего лишь мужчина. Они все одинаковые, когда дело доходит до постели».
Подумав так, Когьёку тут же забыла о Синдбаде. Гораздо больше ее занимал Боссан.
«О Рух, сжалься! Хоть бы он пришел сюда не из-за меня. Может быть, он пришел к Юй Лянь, она ведь его любимица. Да, да, он пришел к ней».
Напуганная Когьёку не слышала, что еще говорила Фаран, но вдруг хозяйка молниеносным движением оказалась рядом с ней. Она больно схватила Когьёку за подбородок, резко приподняла ее лицо, заставляя смотреть прямо в свои безжалостные глаза.
— Сегодня на аукцион будет выставлена твоя невинность. Я рассчитываю, что мои затраты на тебя окупятся. — Голос Фаран скрежетал, как ржавое железо. — И запомни, дрянь, если вздумаешь упасть в обморок, как Хуэй в прошлом месяце, я не посмотрю на ценность твоей шкуры и прикажу высечь тебя на заднем дворе, а затем отдам солдатне. Ясно?
— Ясно, — пискнула Когьёку.
— Не слышу! — рявкнула Фаран.
— Ясно, госпожа! — отбарабанила Когьёку, словно новобранец на плацу.
Фаран изобразила отвратительную пародию на материнскую улыбку.
— Вот и умница. А теперь шагом марш в комнату для гостей!
Куртизанки вереницей потянулись в коридор, прошли на первый этаж и стайкой прелестных фей впорхнули в главный зал. Здесь за изящными деревянными столиками сидели роскошно одетые мужчины. Комнату окутывал приглушенный розовато-золотистый свет, оживляя росписи на стенах: обнаженные танцовщицы изгибались в соблазнительных позах, двигались в такт тихой мелодии, лившейся словно из ниоткуда. Разлитый в воздухе сладкий аромат благовоний довершал картину, расслабляя и настраивая на нужный лад.
«До чего гадкое место», — подумала Когьёку.
Она шла последней, точно за несшей поднос с угощением Цайшен, и не преминула отомстить за недавние шутки. Когьёку наступила на подол соперницы, и та с визгом упала прямо на увешанного драгоценностями длинноволосого мужчину в белых одеждах. Поднос довершил катастрофу: сливовая наливка вылилась под ноги гостю, тарелка с рисом и мясом, исполнив немыслимый пируэт, приземлилась точно ему на макушку.
Мысленно Когьёку злорадно ухмыльнулась: сегодня ее ждут мучения, так пусть достанется не ей одной. Гостей всегда раздражала неловкость куртизанок, Когьёку уже предвкушала, как мужчина разозлится, и Фаран устроит Цайшен взбучку.
— Какая ты горячая, сама прыгаешь мне в объятия. Люблю таких смелых девушек. — Глубокий голос длинноволосого гостя звучал совсем не рассержено, а весело. — И покормила мой тюрбан. Думаю, ему понравилось угощение.
Он добродушно улыбался Цайшен, подхватил со стола салфетку и небрежно стряхнул с головы еду.
Фаран тут же оказалась рядом, засуетилась, извиняясь.
— Ах, господин Синдбад, мне так жаль…
— Ничего страшного. — Мужчина не выглядел огорченным. — Это всего лишь одежда.
Он усадил Цайшен себе на колени, принялся нашептывать ей что-то на ушко и успокаивающе гладить по волосам.
«Так это и есть тот самый Синдбад?»
Когьёку была удивлена его поведением, опыт научил ее, что знатные мужчины не отличаются добротой, но Синдбад, похоже, собирался доказать обратное.
«Ха, как же, наверняка просто притворяется. Все они одинаковые».
Когьёку досадно поморщилась и поспешила пройти к гостю, на которого ей указала хозяйка. Она обворожительно улыбнулась ему и поставила на стол тарелку с яствами. Началась обычная рутина: Когьёку поддерживала светский разговор, подливала клиенту сливовой наливки, а он пожирал ее взглядом, иногда обнимал или целовал, обдавая вонючим дыханием. Когьёку особенно не любила этого постоянного посетителя — у него была дурная привычка больно щипать куртизанок пониже спины и хихикать, как развратный старикашка. Но приходилось терпеть.
Когьёку украдкой поглядывала на Синдбада и Цайшен, все больше изумляясь. Язвительная Цайшен, которая могла удовлетворить любого, даже самого взыскательного клиента, а затем высмеять его среди подружек, сейчас краснела, точно невинная овечка! Синдбад что-то ей говорил, а она не сводила с него влюбленного взгляда.
Когьёку была уверена, что это не игра — Цайшен действительно восхищена Синдбадом.
«Кто же он такой, раз смог очаровать даже такую гадину?»
