Руки. Сильные, надежные руки держали ее в воздухе.
— Как некрасиво нападать втроем на девушку. Такое поведение не достойно будущего императора, вы не находите, принц Коэн?
Когьёку открыла газа. Синдбад улыбался ей, уверенно, ободряюще. Когьёку показалось, что все ее синяки тут же перестали болеть, мир засиял яркими красками, а тело стало легким, как перышко.
— Как ты, Ко? — спросил Синдбад.
— Я… — начала было она.
— Использовать незаконнорожденную дочь императора против ее семьи тоже некрасиво, — сухо произнес Коэн. — Когьёку — принцесса империи Ко, вы не можете просто так забрать ее в Синдрию.
Синдбад не спешил с ответом. Он опустился на землю, осторожно поставил Когьёку на ноги, и только тогда повернулся к Коэну. Синдбад выглядел спокойным, даже расслабленным, но покров Фокалора убирать не спешил.
— А какие у вас есть доказательства того, что Когьёку — дочь императора? — осведомился он.
— Это очевидно, — отчеканил Коэн. — Достаточно взглянуть на нее.
— Внешность — не доказательство, — рассудительно возразил Синдбад. — Сейчас ситуация такова — вы и ваши братья напали на гражданку Синдрии. Вот единственный неопровержимый факт.
— Она украла нашего джинна, — вякнул Коха, за что тут же получил от Коэна суровый взгляд.
— Насколько я знаю, нет такого закона, который бы запрещал любому человеку спуститься в подземелье, — заметил Синдбад с миролюбивой улыбкой. — Никто не может повлиять на выбор джинна, а джинн избрал хозяйкой Когьёку. Все честно.
Мгновение Коэн буравил Синдбада мрачным взглядом.
— Вы же понимаете, чем может обернуться эта ситуация, король Синдрии, — медленно произнес он. — Я не могу отдать вам свою сестру и Винеа. Это значит… Война.
В воздухе запахло грозой. Комэй и Коха напряглись. Когьёку в панике огляделась и только сейчас заметила, что вместе с Синдбадом на поляну прибыли Ямурайха, Шарркан и Дракон. Генералы оценивающе осматривали имперских принцев, а Шарркан залихватски улыбнулся своей ученице.
«Нет, неужели начнется война? Это я виновата… Тогда мне лучше добровольно уйти с Коэном. Нельзя подвергать Синдрию опасности», — заметались в голове Когьёку панические мысли.
— Ваше высочество, я предлагаю не доводить дело до крайности. — Синдбад был единственным, кто, казалось, совершенно не волновался, продолжая спокойно улыбаться. — Рассудите сами: Когьёку не хочет служить империи. Заставить ее вам не удастся. Даже если вы сможете забрать ее, шантажируя войной, вы получите просиндрийски настроенного человека прямо в сердце империи. У вас не будет гарантий, что она не ударит вам в спину в самый важный момент. Есть различные техники подчинения чужого разума, но все они ненадежны, человек с достаточно сильной волей сможет преодолеть гипноз. А силу воли Когьёку вы имели возможность оценить. У вас не получится сделать из нее послушную марионетку. Подумайте, выгодно ли вам воевать из-за Винеа? Я предлагаю разойтись мирно. У вас еще будет много возможностей покорить подземелье, я же вряд еще когда-либо смогу заполучить владельца сосуда.
Синдбад замолчал, выжидающе глядя на Коэна. Когьёку тоже смотрела на него и надеялась, что в ее глазах он прочтет обещание мести.
«Если ты силой заберешь меня во дворец, клянусь, я сделаю все, чтобы разрушить империю Ко. Я ненавижу эту страну, может быть я несправедлива, но она была жестока ко мне. Я всегда буду верна только Синдрии».
— Хорошо, — наконец, обронил Коэн. — Ты вольна поступать, как хочешь, Когьёку.
Коха покраснел от возмущения, попытался что-то сказать, но Комэй жестом велел ему молчать. А Коэн продолжал говорить, не сводя с Когьёку пристального взгляда.
— Этот человек использует тебя. Когда, не если, а именно когда, ты поймешь всю низость его натуры и разочаруешься в нем — возвращайся в империю Ко. Я буду ждать тебя и нареку принцессой.
«Да пошел ты!» — хотелось выкрикнуть Когьёку, но она благоразумно промолчала.
Ее родичи покинули поляну, следом уныло плелся единственный выживший солдат. Когьёку проводила их взглядом. Разочарования не было. Ей было не по пути с братьями.
Она повернулась к Синдбаду и заговорила прежде, чем тот успел что-либо сказать.
— Вы знали, что я дочь императора?
— Нет, я понял это лишь когда увидел тебя рядом с братьями. То, что вы родственники, сложно не заметить, — ответил он и добавил, лукаво улыбнувшись. — Но когда я впервые встретил тебя, то был слишком пьян, чтобы думать о таких вещах.
Когьёку робко улыбнулась в ответ. Она не знала, говорит ли Синдбад правду, но ей было все равно. Несмотря ни на что, он оставался тем единственным, кто позаботился о напуганной маленькой куртизанке. Тем, чья улыбка освещала ей путь. Тем, кем она восхищалась. Тем, кого она любила.
«Брат, брат, я не такая дура, как ты думаешь. Конечно, я знаю, что мой король использует меня. Но это и есть счастье!»
Превозмогая боль в покрытом синяками теле, Когьёку опустилась перед Синдбадом на одно колено и протянула ему сверкающую в лучах солнца шпильку.
