— Ради вас я прошла подземелье. Вы можете использовать меня так, как сочтете нужным. Пожалуйста, позвольте мне служить вам верой и правдой, мой король.
Она никогда прежде не видела у Синдбада такого серьезного выражения лица. Он накрыл ее руку своей и сжал.
— Я принимаю твою службу. Встань, девятый генерал Когьёку.
Когьёку в который раз нервно расправила складки длинной, чуть ниже колен туники. Сшитая из алого, в тон волосам Когьёку, атласа, украшенная золотой вышивкой она казалась слишком роскошной. Шаровары из желтого шелка и украшенные жемчугом туфли тоже добавляли наряду блеска. А Когьёку не любила шикарные тряпки — они напоминали ей о борделе и кричаще-ярких одеждах шлюх.
Даже перевязь для любимого меча, с которым Когьёку ни в какую не желала расставаться, считая символом своей свободы, и ту пришлось заменить: вместо обычной кожаной, взять сафьяновую с кучей драгоценных камней.
Когьёку вздохнула, в который раз сетуя на необходимость одеваться пышно.
— Ты такая хмурая. Нервничаешь перед приемом? — спросил Синдбад.
Он и Когьёку шли по коридору посольства Синдрии, направляясь к выходу: у порога их ждал присланный из императорского дворца экипаж.
Когьёку сдержала желание потеребить окантованный золотой лентой подол туники. Она и сама понимала, что беспокоится вовсе не из-за наряда.
— Я немного волнуюсь, — тихо призналась она. — Я впервые на таком важном мероприятии и боюсь тебя подвести… Опозорить.
В «Белой лилии» Когьёку прошла курс изысканных манер и этикета, но как вести себя на балу у императора Рема в борделе не учат, поэтому она панически боялась сделать что-то не так.
Синдбад вдруг остановился, Когьёку тоже замерла.
— Не говори глупостей, Ко, — твердо произнес он. — Ты никогда не меня не опозоришь. Все эти старые вельможи и напыщенные дамы на приеме не стоят того, чтобы ты из-за них переживала.
Синдбад мягко улыбнулся и поправил выбившуюся из прически Когьёку порядку.
— Я уверен, ты затмишь всех ремских принцесс, — шепнул он.
Когьёку залилась краской, мысленно проклиная свою застенчивость.
«Сбежала из борделя, покорила подземелье, стала генералом, а все еще краснеешь перед ним!»
— Не надо мне льстить, да еще так грубо, — проворчала она.
— Я не льщу, а говорю чистую правду, — парировал Синдбад.
На секунду он задумался, его глаза задорно сверкнули, а улыбка стала поистине лисьей.
— Знаешь, я ведь тоже не родился со знанием церемониала. Мне пришлось учиться светским манерам на практике. Помню, когда я только-только стал королем и прибыл со своим первым дипломатическим визитом в Артемюр, после официальных переговоров меня пригласили на банкет. О, какие чудесные яства там были! Я забыл обо всем и устроил пир желудку. Особенно мне понравился виноград, медово-сладкий, сочный. Я с такой скоростью его уплетал, что одна виноградинка выскользнула из рук, пролетела в воздухе и попала точно в декольте одной пожилой матроны. Я был так охвачен безумием гурмана, что полез искать виноградинку.
Синдбад изобразил рукой, как именно он искал злосчастную виноградинку в декольте дамы.
— Я ее все-таки нашел, матрона осталась очень довольна, поблагодарила меня. Сказала что-то вроде: «Меня даже покойный муж так не лапал, сынок». Вот только остальные гости, особенно женщины, сильно разозлились, — закончил Синдбад с невиннейшей улыбкой. — Даже не знаю, почему?
Когьёку не выдержала и захихикала, прикрыв рот ладошкой. Волнение перед приемом отступило под натиском веселья.
— Вот тебе мой главный совет, Ко, — наставительно произнес Синдбад, подняв вверх большой палец и состроив суровую мину. — Молчи, улыбайся и держись поближе к столам с едой.
— Ага, постараюсь, — все еще подхихикивая, сказала Когьёку.
Из тени у стены вдруг вынырнул Джафар. Когьёку подскочила от неожиданности, она еще не привыкла к умению Джафара появляться словно из ниоткуда и ходить совершенно бесшумно.
— Где ты был? — поинтересовался Синдбад. — Я как раз рассказывал Ко о том приеме в Артемюре. Помнишь, когда ты меня спасал от толпы разъяренных женщин?
— Помню, еще бы не помнить, это был второй раз в жизни, когда меня чуть не убили, — кисло заметил Джафар. — Но сейчас не время предаваться воспоминаниям. Я только что устранил убийцу. Он поджидал тебя на улице, у выхода из дома. Настоящий мастер, нелегко было его уложить.
Синдбад мгновенно посерьезнел, а Когьёку инстинктивно сжала рукоять верного меча.
— Ты его допросил?
— Он принял яд. Я же говорю — мастер. Но и без допроса все ясно.
— Да, предупреждение Му о готовящемся покушении все же не приступ паранойи, — задумчиво проговорил Синдбад.
— Какое покушение? Почему я ничего не знаю? — засыпала его вопросами Когьёку. — Я же твой генерал, я отвечаю за твою безопасность.
Ей стало обидно: получается, она девятый генерал только на словах, а на деле — бесполезная обуза? Ей пока удалось проявить себя только в сражении с Медиумом, но Когьёку считала, что не сделала тогда ничего полезного и горела желанием показать Синдбаду свою силу и преданность.
