Два всадника почти синхронно вскинули оружие и открыли по машине беглый огонь. Костяные иглы летели на порядок быстрее пуль и за счет набираемой при разгоне и в полете бешеной энергии пробивали насквозь все, что было не защищено силовым полем. Толстая броня машины не стала исключением. Но пулемет в башне бронетранспортера не умолк. Две короткие очереди сбросили дактианцев с «гепардов» и явно поумерили их воинственный пыл. Но тут в бой вступил еще один дактианский стрелок, и партия осталась все-таки за Аррадактом. Третий боец выстрелил из «дракона». Это было уже действительно грозное оружие, стрелявшее, а точнее сказать, плевавшее чем-то вроде сгустков плазмы или шаровых молний. Истинную природу огненных шаров, мгновенно прожигавших насквозь полуметровую классическую броню, дактианцы держали в строгом секрете. Отправленная навстречу машине «шаровая молния», чиркнув по крыше, прожгла в ней широкую дымящуюся борозду и врезалась в башню. Снести башню она не снесла, но продырявила насквозь, а заодно превратила грозный пулемет в оплавленный кусок металла.
Машина огрызнулась из курсовых пулеметов меньшего калибра и врубила задний ход.
А дактианцы, больше не обращая внимания на туземный экипаж, быстро перестроились и развернулись в сторону мароманнов. Но этакое проворство не сильно улучшило их положение. Штурмовики уже прикончили биоников у себя в тылу и развернули все стволы в сторону группы, бившейся с туземцами.
Преимущество было явно на стороне мароманнов – два десятка воинов и столько же робокригов могли сжечь дюжину дактианских бойцов и всех уцелевших биоников одним залпом. С десяти шагов это было просто. И ответный огонь из иглометов и даже из «дракона» не мог существенно изменить этот расклад. Это понимали и мароманны, и противник. Оставалось лишь поставить точку.
Но Хауэр вдруг приказал «ждать».
Уловив, что пауза затянулась, дактианцы чуть приподняли стволы и попятились.
И Макс так и не отдал приказа открыть огонь.
Дактианцы окончательно взбодрились и потянулись к боковому тоннелю – на их счастье, не заваленному. Секунд через пятнадцать в главном тоннеле не осталось ни одного живого дактианца или бионика. Более того, великодушно отпущенные Хауэром враги сделали ответный жест – закрыли за собой дверь, то есть бросили позади себя несколько «инженерных гранат», и проросшие вмиг орфийские кусты закупорили просвет вспомогательной штольни.
И этот вариант устроил всех.
– Я тобой горжусь, – заявил Бозе, отлипая от стенки. Вжавшись в нее рядом с Момо, доктор наблюдал за схваткой.
Он мог бы отлипнуть и раньше, если бы потребовалось помогать раненым, но своих раненых не было – были два сожженных «драконами» робокрига и один убитый тем же оружием воин. Дактианских же раненых противник утащил с собой в боковую штольню, а пострадавших туземцев, если они имелись, увез бронетранспортер.
– Не гуманизма ради, а экономии для, – спокойно изрек Хауэр. – Нам по-прежнему негде подзарядить оружие и броню. В среднем у всех осталось по половине боезапаса. А работы впереди неизвестно сколько.
– Все равно ты растешь в моих глазах, – объявил Борис и кивком указал на кифера. – Момо тоже выражает тебе уважение.
– Лучше пусть приготовит какой-нибудь напиток. – Макс облизнул губы. – Пить хочется.
– Наниты не конденсируют влагу? – Бозе протянул руку. – Давай посмотрю, что там у тебя в броне барахлит?
– Некогда, – отмахнулся командор. – Продолжаем движение. Мы не должны отстать от вильдеров.
– Но ведь мы знаем, куда они направляются.
– Этого мало. Надо вовремя выбраться из тоннеля. Если у вильдеров будет большой запас времени, они смогут заминировать выход. Или попросят своих местных друзей придумать еще какую-нибудь гадость. Не знаю, что там за личный состав, но командирша у них грамотная.
– А-а, понятно. Да, ты прав. Отстать нельзя, догнать…
«Отстать нельзя догнать». Расстановка знаков препинания в этой фразе оказалась важна не меньше, чем в известном аналоге «казнить нельзя помиловать». Хауэр убедился в этом очень скоро.
Мароманны взяли высокий темп и почти нагнали вильдеров у самого выхода из тоннеля. И хорошо, что нагнали. Выход открывался через одну из крупных боковых штолен. То есть штурмовики запросто могли бы проскочить на развилке прямо и бежали бы тогда по тоннелю еще неизвестно сколько.
Но выскочить наружу, «вцепившись в загривок» противнику, мароманны все же не смогли. Вильдеры открыли плотный заградительный огонь и заставили штурмовиков притормозить в сотне шагов от выхода.
Казалось бы, выжди момент, когда вильдеры будут перезаряжать, контратакуй – и вся любовь. Но вильдеры палили без передышки, заставляя штурмовиков жаться к асфальту и отползать подальше в глубь штольни на случай, если противнику взбредет в голову закидать преследователей ручными гранатами. Нет, мароманны не опасались, что осколки пробьют их броню, но от взрывной баротравмы броня все-таки полностью не спасала: бойцы могли временно оглохнуть от близкого взрыва или даже получить легкую контузию.
