– Та-ак, и что? – Хауэр поднял взгляд на робокрига. – Вижу очередной подземный ход для путешествий на пневмотяге. Что дальше? В чем его выдающаяся особенность?
– Направление, – коротко пояснил семьсот десятый. – Точно на пятый лабораторный корпус.
– Понял, – удовлетворенно сказал Хауэр. – Отлично, семьсот десятый. Зови наших умников сюда, отправимся дальше.
– Разрешите уточнить?
– Что еще?
– Пневмотруба вела в пятый корпус. Сейчас она замурована орфийскими колючками. По моим подсчетам, пробка составляет до ста метров в длину. Это почти вся протяженность трубы.
– То есть теперь это не труба, а закопанный в землю каменный столб?
– Так точно, командор. Пришла беда в наш огород, окаменел весь корнеплод.
– Семьсот десятый, ты еще и поэт?
– Никак нет, командор. Экспериментирую с отрывками из чужих произведений. Жанр – пародия.
– Ты это слышал? – Хауэр обернулся к подошедшему Бозе.
– А я всегда говорил, что синтетический разум – ничуть не худшая основа для формирования полноценной личности, чем живые мозги. Ему просто не хватает времени на саморазвитие.
– Ты так говорил? – Хауэр фальшиво удивился. – Когда?
– Хорошо, это не мои слова, так рассуждает «некондиция», – признал Бозе. – Наша, нормальная «некондиция», болеющая за Маробод, а не против него. И я никогда не возражал.
– Другое дело. – Макс кивнул. – Объявляю общий сбор. Будем прорываться в пятый блок поверху всей группой. Уверен, что все концы сойдутся именно там.
Прорыв в пятый корпус получился эффектным по всем статьям. Началось все с грибного дождя, устроенного мароманнами. Нет, не в том смысле, что они постучали в шаманские бубны и вызвали небольшую тучу, из которой пролился дождь в солнечный день. Выражение следует понимать буквально. Штурмовики перевели свои универсальные винтовки в режим ударно-ультразвукового действия и дружным залпом вышибли огромный кусок крыши четвертого лабораторного блока. Мякоть шляпки модифицированного гриба, разлетевшись триллионами мелких упругих комков и ошметков, создала отличную маскировочную завесу, но, что важнее всего, обезопасила мароманнов от «драконьего» обстрела. Автоматические плазменные пушки на стенах развернулись внутрь базы и были готовы выстрелить, но не смогли этого сделать из-за все той же дурацкой установки, заложенной в их программы – нельзя стрелять в своих. И то, что это уже не «свой» модорганизм, а только его ошметки, «драконы» сообразили с запозданием. Несколько запоздалых выстрелов все-таки настигли двух замыкающих строй воинов, но основной части группы удалось преодолеть больше трети пути до пятого корпуса.
Когда все комки рухнули на землю, «драконы» попытались компенсировать свою нерасторопность и втрое взвинтили темп огня. Мароманны пытались маневрировать и прятаться за всевозможными постройками – между корпусами было много выростов непонятного назначения, и эта методика работала, но серьезно упала скорость продвижения к цели. Упала настолько, что мароманны не смогли подобраться к середине пути в расчетное время. Небывалое дело!
А между тем как раз на середине располагалась огромная трехметровая в глубину воронка, с круглым, прикрытым хрящевыми створками отверстием на дне. В этой впадине можно было укрыться от огня «драконов» и отдышаться.
Ботаник, правда, был не в восторге от этой идеи. Он утверждал, что это не яма, а круглая, как у осетра, пасть чудовищного модорганизма базы, но существенных возражений у триста первого не было. Вечно раззявленная пасть и прикрытая хрящами глотка, по его же утверждению, были нужны не для питания гигантского мутанта (питался он биомассой через те самые подземные трубы), а как резервное средство коммуникации. Проще выражаясь, «для разговора». О чем разговаривать с этим чудовищем? Ну, это вообще было интересно лишь Ботанику. Всем остальным было важно, что в беззубой пасти можно спрятаться. Вот и весь интерес. Ни больше ни меньше.
В какой-то момент «драконы» поумерили пыл, мароманны смогли поднять головы и подползли чуть ближе к укрытию, но очень быстро выяснилось, что на самом деле обстановка ничуть не улучшилась. На смену огню «драконов» пришел беглый огонь впритирку к земле стальными иглами из особо мощных живых «гауссовок». Пришлось снова вжиматься в землю, но удалось это не всем. Робокрига с номером «пятьсот» зацепило одним из залпов так, что он подлетел в воздух метра на два и кувыркнулся, попал под новый залп и развалился на части. Очередная потеря огорчила Хауэра, но его компаньон-синтетик втихаря сделал командору внушение, а затем подсластил пилюлю, доложив, что робокриг хотя бы успел в последний момент передать обзорную картинку.
Получать взбучку от хладнокровного синтетика было в новинку, обычно искусственный компаньон играл вторую скрипку, но Хауэр принял его замечание и собрался. А вот «слаще» ему не стало. Увиденная картинка не добавила вообще никаких положительных эмоций.
