О Блюхере теперь уже много написано. И все же мне хотелось бы напомнить читателю, что он первым в Советской Республике еще в 1918 году был удостоен высшей награды - ордена Красного Знамени. Под его командованием вооруженная частью деревянными макетами винтовок и трещотками, имитирующими стрельбу пулеметов, 10-тысячная армия южноуральских партизан совершила 1500-километровый переход по Уралу, занятому белогвардейскими войсками, и вышла на соединение с Красной Армией в районе Кунгура. После разгрома Колчака, командуя 51-й стрелковой дивизией, Блюхер сражается на знаменитом каховском плацдарме, затем участвует в беспримерном штурме перекопских укреплений и Ишуньских позиций врангелевцев в Крыму. Подвиги красного командира под Перекопом и Каховкой были отмечены еще двумя орденами Красного Знамени. В 1921 году Василий Константинович назначается военным министром и главнокомандующим войсками Дальневосточной республики. С присущей ему энергией он укрепляет Дальневосточную армию, которая под его непосредственным руководством наносит сокрушительное поражение белогвардейским войскам в районе Волочаевки, освобождает Хабаровск, положив начало изгнанию контрреволюционных банд и японских интервентов с Дальнего Востока. Блюхер был награжден четвертым орденом Красного Знамени. Пятым знаком этого ордена он был отмечен за плодотворную работу в качестве главы советских военных советников в Китае при национальном правительстве Сунь Ятсена.
Осенью 1929 года Особая Дальневосточная армия во главе с В. К. Блюхером наголову разгромила войска китайских милитаристов в военном конфликте на КВЖД.
ОДВА становится Краснознаменной, а В. К. Блюхер, опять же первым из советских военачальников, награждается орденом Красной Звезды. Одновременно ему в числе первых вручается орден Ленина за выдающиеся заслуги в защите социалистической Родины и беззаветную преданность советскому народу.
Никогда не забыть мне первую встречу с В. К. Блюхером.
Я робко вошел в кабинет командарма. Василий Константинович разговаривал с кем-то по телефону. Жестом он пригласил меня сесть и, закончив разговор, спросил:
- Это правда, что вы при назначении на должность начальника оперативного отдела высказали опасения насчет своих способностей руководить этим отделом?
- Так точно, товарищ командующий. Опыта мало...
- Напрасно, - прервал меня Блюхер. - У вас хорошие знания, а опыт - дело наживное.
Василий Константинович встал и подошел к висящей на стене большой географической карте Советского Союза, расправляя на ходу складки туго перетянутой ремнем гимнастерки. Проникающие через окно солнечные лучи веселыми огоньками плясали на эмали и металле орденов Блюхера. Широкой ладонью он провел по карте, охватывая территорию от Байкала до Камчатки:
- Вот эту землю партия доверила оберегать нашей армии!
Потом он начал рассказывать мне о Дальнем Востоке, его сказочной природе, разнообразном животном мире, огромнейших запасах ценных пород леса, пушнины, рыбы, неисчерпаемых кладовых полезных ископаемых - начиная с графита, слюды, каменного угля и кончая нефтью, различными рудами.
- Так вот, - сказал он, явно взволнованный собственным рассказом, - мы обязаны надежно защищать эту нашенскую благодатную землю от врага. А враг у нас под боком. Японские империалисты не расстаются с планами захвата советского Дальнего Востока от Приморья до Байкала. Они не только планируют нападение, но и ежедневно, ежечасно готовятся к нему. Это коварный, наглый, сильный и опытный противник, о чем мы всегда должны помнить и сделать все, чтобы дать ему сокрушительный отпор. - Блюхер вернулся к своему рабочему столу, опустился в кресло и, пристально глядя на меня, спросил: - Вы коммунист?
- Да, с девятнадцатого года.
- А говорите - не справитесь, - улыбнулся Василий Константинович. Коммунистам все должно быть по плечу.
- Буду стараться, товарищ командующий!
- Это хорошо. Что не ясно, не стесняйтесь обращаться к моему заместителю Михаилу Владимировичу Сангурскому. Он милейший человек и Дальний Восток знает не хуже меня...
Действительно, как я потом убедился, М. В. Сангурскый был не только прекрасным человеком, но и опытнейшим командиром. У него я многому научился.
Василий Константинович снова встал, с хрустом расправил, широкие плечи и прошелся по кабинету. В его плотно сбитой фигуре, твердой поступи, в смуглом волевом лице с высоким, тронутым морщинками лбом угадывалась незаурядная сила ума и характера.
Я тоже поднялся со стула, считая, что командарм закончил разговор. Но он предложил мне садиться и, остановившись у карты, продолжал:
