- Конечно. Был просто трезвый расчет, - ответил я. - Не могли же гитлеровцы устанавливать мины в лесу - наверняка считали, что мы в него не пойдем.
Все обошлось хорошо. Лес позволил скрытно сосредоточить бригаду севернее Заболотья и нанести по противнику внезапный удар. Для управления боем мы с А. В. Егоровым и его заместителем майором П. Ф. Вишняковым выехали на опушку леса. По моей команде бригада пошла в атаку. В первом эшелоне шли два танковых батальона.
С окраины деревни по нашим танкам сразу же открыла огонь четырехорудийная противотанковая батарея противника. Два танка были подбиты, но продолжали стрельбу из пушек. Остальные боевые машины, не снижая скорости, приближались к огневым позициям вражеской батареи. Один из танков вырвался вперед. Гитлеровцы сосредоточили по нему огонь всех четырех орудий. Наблюдая за этим танком, мы видели, как он прошел через огневые позиции противотанковых пушек противника, затем свернул несколько влево и, обогнув восточную окраину Заболотья, скрылся.
"Что же с ним случилось?" - недоумевали мы. Только позже, когда Заболотье уже осталось позади, наша танко-техническая служба обнаружила танк в глубине леса упершимся в толстую березу. Корпус машины был искорежен снарядами. За рычагами управления нашли мертвого механика-водителя.
Произошло, казалось бы, невероятное. Как потом выяснилось, во время атаки в танк лейтенанта М. В. Фролова ударил вражеский снаряд, смертельно ранивший механика-водителя. Видимо, последним, уже конвульсивным движением водитель резко прибавил обороты двигателя. Легкораненые лейтенант Фролов и командир орудия успели выскочить из танка, который, взревев мощным дизелем, понесся вперед, наводя ужас на гитлеровцев. Командир немецкой батареи застрелился, а расчеты вместе с орудиями были раздавлены.
...За 6-7 декабря войска 30-й армии, ломая отчаянное сопротивление врага, освободили 15 населенных пунктов. Отступая, гитлеровцы, если им позволяло время, стремились угонять с собой жителей оставляемых деревень, забирали их имущество, скот, все продовольственные запасы, поджигали все, что могло гореть.
В деревне Трехденево наши танкисты подбили 2 немецких танка и несколько орудий, захватили 3 легковые и 12 грузовых автомашин. Кузова автомашин были доверху набиты награбленным добром, в том числе женскими пальто, кофтами, юбками, платьями, платками, теплой обувью и одеялами.
Ожесточенные бои в эти дни разгорелись во всей полосе наступления 30-й армии, и особенно упорные - под Рогачево. Наиболее успешно наступала наша центральная группировка: за два дня она расширила фронт прорыва до 22 километров и продвинулась в глубину на 17 километров, овладев рубежом Захарово, Мужево и далее по реке Сестра до Тресвятского. Наступательные действия проходили в исключительно неблагоприятную погоду, при обильном снегопаде, в сильный мороз и пургу, которые затрудняли продвижение наших стрелковых частей, артиллерии и даже легких танков. Но вместе с тем такая погода значительно ограничила и маневр вражеских танковых частей. В этих условиях большое значение приобрели маневренные действия наших средних и тяжелых танков. Успешно преодолевая глубокий снежный покров, они обходили опорные пункты врага и наносили ему удары по флангам и тылу.
В ночь на 9 декабря командующий 30-й армией, наращивая силу удара, ввел в бой вторые эшелоны стрелковых дивизий. В центре 371-я стрелковая дивизия генерал-майора Ф. В. Чернышева и 21-я танковая бригада подполковника А. Л. Лесового выходом в район Шевелева перерезали шоссе Клин - Рогачево. В результате части 14-й моторизованной дивизии и 900-й бригады противника вынуждены были оставить основательно укрепленный Рогачевский узел сопротивления и под нажимом левофланговой группы 30-й армии (348-я стрелковая, 18-я и 24-я кавалерийские дивизии) с боем отходить на северо-запад.
На следующий день 8-я танковая бригада, энергично действуя частью сил с фронта и главными силами (танками с посаженными на их броню подразделениями 1211-го стрелкового полка 365-й стрелковой дивизии), опять же обходным маневром захватила Бирево. Наши танкисты и пехотинцы уничтожили до 700 солдат и офицеров 36-й моторизованной дивизии немцев, захватили 4 подбитых танка, 6 105-мм орудий и несколько штабных машин, в одной из которых было обнаружено полковое знамя.
Продолжая преследовать противника, первый танковый батальон капитана Гуменюка двинулся на Березине с задачей прорваться к Ленинградскому шоссе. Когда разведка донесла, что в этой сравнительно небольшой деревне скопилось значительное количество вражеских автомашин с мотопехотой, я приказал вслед за танками направить туда мотострелков майора Шестака и приданный бригаде стрелковый батальон. Гитлеровцы, видимо, не ожидали появления наших танков. Спасаясь от холода, они разбрелись по избам или толпились у костров, разведенных во дворах. Стремительно ворвавшись в деревню, танкисты открыли огонь из пушек и пулеметов, крушили порожние автомашины таранными ударами, давили фашистов гусеницами. Подошедшие мотострелки завершили разгром врата в деревне.
