– Как только я убедился, что мальчик повзрослел и у него выросли зубы, достаточно крепкие, чтобы перегрызть глотку любому, кто на него замахнется. А мне, собственно, ничего больше никогда и не нужно было. С бессильной тоской я смотрел на первые годы его правления, понимая, что добром это не кончится. Приторно сладкий царь, желающий всем нравиться – погибель для государства. А теперь Никки, слава Богу, знает, куда идти. Даже не буду разбираться, правильную ли дорогу он избрал. Любая цель лучше отсутствия оной. И дай ему Бог здоровья…Не буду мешать! Надо быть наживкой на его крючке – буду служить наживкой… только вот ещё бокальчик…
– И о чем Ник-ник задумался? – нарушила паузу Мария Федоровна, когда посчитала ее слишком затянувшейся.
– Да вот прикидываю, когда подавать прошение об отправке в действующую армию, прямо сейчас или уже в Новом 1902 году?
Этой главой завершаются воспоминания героев о прошедшем 1901 годе.
Как ни торопились генералы-дальневосточники, совещание в генеральном штабе началось без них. Ловко скользнув за дверь, один из адъютантов в мундире нового образца невообразимого болотного цвета, неслышно вынырнул, кивнул и, неслышно ступая, проводил опоздавших на свободные места.
От стола совещаний веяло чем-то весенним. Если убрать золото погон, то одна половина зала, занятая моряками, чернотой мундиров напоминала сочную пашню, а другая – серо-зеленым цветом новой формы с каким-то неприличным названием – «хаки» – едва покрывающийся листвою лес. Между этими двумя стихиями распластались штабные карты, располосованные разноцветными линиями и усеянные условными обозначениями, понятными только специалистам.
Гродеков отметил про себя, что его уже не раздражает новая окраска мундиров. А ведь совсем недавно он считал её личным капризом монарха и по достоинству оценил только во время военных действий против ихэтуаней, когда на глазах генерала снайперская пара как-будто растворилась в чахлых зарослях. Строгое хаки стало ассоциироваться с цветом стен старинной крепости. Крепостные валы и башни вовсе не должны радовать глаз жизнерадостной раскраской, имея другое предназначение. Так и армия не должна выглядеть стаей попугаев. В строгости и скромности тоже есть своё изящество и обаяние. Гродеков прошелся взглядом по присутствующим и удивился, как мало среди них генералов. Вот один сидит совсем рядом, вполоборота, соратник по Маньчжурии, прозванный «рижским спартанцем» из-за своего одноименного пехотного училища – генерал Гернгросс Александр Алексеевич, награжденный за оборону Харбина орденом Св. Георгия, нынче – командир Первой сибирской стрелковой дивизии, укомплектованной и вооруженной по новым уставам. Интенданты – генералы Поливанов и Шуваев[28], руководители только что созданной службы тыла. Разницу между старым и новым Гродеков пока не уловил, интенданты и интендатны. Главное, что снабжение налажено, солдаты обуты-одеты-сыты и боезапас в наличии имеется.
Рядом с тыловиками – сосед по карте, генерал Иванов, губернатор Туркестана, из казаков, въедливый, неуживчивый, но знающий службу и Среднюю Азию, как свои пять пальцев, в неизменных ещё с Михайловского артиллерийского училища «докторских» круглых очках, с пышной поповской бородой, компенсирующей полное отсутствие волос на голове. Несмотря на явно не «скобелевскую» внешность, Николай Александрович – генерал боевой, золотое оружие «За храбрость» и «Георгия» заслужил еще сотником в бою с кокандцами. В наградном листе отмечено – «…в воздаяние за отличие, оказанное при штурме г. Ташкента, 15 Июня 1865 года, где, с 50 нижними чинами, сбил с 2-х баррикад в 10 раз сильнейшего неприятеля и овладел 3 орудиями». Да и потом на печи не возлежал, собственными ножками исходил весь Туркестан. Покажи ему место на карте и он тебе на память расскажет, что здесь находится и как выглядит. А рядом с ним – молодёжь, не все даже полковники, как командиры отдельных разведбатальонов «нового строя», капитаны Корнилов и Снесарев[29]. Кто ещё из знакомцев? Комендант Мукдена и командир 1-го Сибирского стрелкового полка полковник Лечицкий Платон Алексеевич и дальневосточные артиллеристы – начальник ГАУ Маниковский, командующий артиллерией Харбина Бржозовский, Владивостока – Белый, командир абсолютно нового подразделения железнодорожного тяжёлого бронедивизиона – Самед-Бек Садых-Бек оглы Мехмандаров.[30]
Но особенно удивил бывалого генерала докладчик – совсем молоденький поручик со знаками отличия картографов генерального штаба. «Скорее всего это и есть таинственное разведуправление,» – подумал Гродеков.
