– Господин Верховный главнокомандующий! – Макаров был взволнован, но решителен, – немцы затягивают передачу двух «Газелей» и двух «Виттельсбахов». «Богатыря» и «Новика» забирали чуть ли не с боем. В штабе Германии или в окружении кайзера, а может и там, и там, работает агент Британии. Боюсь, на Марианны идти бессмысленно – сдадут-с. Прошу Вас три дня на проработку резервного плана развертывания.
– Сутки, Степан Осипович, только сутки, – также спокойно, и даже на полтона тише, но очень чётко произнес император. – Предлагаю встретиться завтра в это же время ограниченным кругом участников. Только вы, тыл и военно-морская разведка. Ну а вас, Николай Николаевич, – монарх повернулся к Юденичу, – я попросил бы задержаться уже сегодня. Раз к нам собрались гости, надо готовить «Хлеб-соль».
Начальник генерального штаба Российской армии полковник Юденич наконец оторвал глаза от карты и с испугом посмотрел на императора.
– Как же так, господин Верховный Главнокомандующий? Это же значит…
– Это значит, Николай Николаевич, что мы должны соразмерять собственные возможности с потенциалом противника и не пытаться перешибить плетью обух. Сколько у нас вооруженных, радиофицированных и обученных боеспособных подразделений, умеющих вести маневренную войну? Два полка Максимова? Ну хорошо, придадим им учебную школу по переподготовке офицеров – сформируем полнокровную дивизию. Еще есть три отдельных разведывательных батальона. И это всё!
– А кавказская гренадерская Николая Михайловича и Первая Сибирская Лечицкого?
– Только в дефензиве! В жесткой, позиционной обороне! Вооружения и обмундирования недостаточно для признания этих подразделений полностью боеготовными. Без умения маневрировать и концентрировать огонь лучшее оружие – это железяки. Или забыли последние учения?
Юденич тяжело вздохнул. Как такое забудешь? Пока дивизии окапывались, маскировались и, как кроты, сидели в своих блиндажах, создавалось ощущение слаженности и управляемости. Даже маневр резервами в обороне получался на троечку с плюсом. Но как только поступал приказ перейти в наступление и вся эта масса начинала двигаться в «туман войны», какое-то осмысленное действо заканчивалось на третьей версте. Дальше шла сплошная импровизация на уровне «рота-батальон» и полная дезорганизация взаимодействий с соседями и собственными тылами. Африканеры Максимова раз за разом загоняли бестолково мечущуюся инфантерию в огневые мешки, условно уничтожали штабы, с удовольствием захватывали обозы, налегая на походные кухни, оставляя прошляпившие подразделения без горячего. Прав государь – «рассадить по окопам и ещё указатели поставить – куда бежать под обстрелом или если приспичит». А в остальном – толпа. Стадо. И так вся армия.
Господи, где же были генеральские глаза еще четверть века назад?! Во время последней войны с османами все уже было понятно, а дожили до нового века в неге и довольстве. Если бы не бурская война и настойчивые требования императора перенимать опыт – вообще не пошевелились бы… Армейская бюрократия дрогнула, когда Верховный Главнокомандующий подписал сразу триста генеральских и полковничьих отставок без прошения, половиной отставленных сразу занялись ревизоры.
Вот тут армия поняла – шутки кончились. Африканеров стали всё настойчивее просить рассказать и продемонстрировать. На базе офицерской кавалерийской школы под началом генерала Брусилова вмиг организовалась переподготовка офицеров на новые уставы. Опыт англо-бурской войны изучался под лупой. Инженеры систематизировали новинки полевой фортификации. Инфантерия осваивала тактику снайперской и окопной войны, особенности атаки разреженными цепями и примеривалась к пулеметам, как к базовому элементу обороны. Артиллеристы учились концентрировать огонь, тренировались в организации огневого вала и стрельбе с закрытых позиций. Флотские взяли на себя сухопутные крейсеры – бронепоезда. Занятия шли круглосуточно. Не смотря на это, вся военная машина реформировалась нехотя, медленно, со скрипом. И вот на носу война, а армия в полуразобранном недореформированном состоянии…
– Гренадеры – наш главный резерв на Кавказе, – продолжал император. – Это их дом родной. Вокруг дивизии Николая Михайловича будем строить оборону от Черного моря до Каспия. А генерал Лечицкий со своими сибирскими чудо-богатырями нам понадобится тут, – и карандаш императора уверенно обвёл жирным овалом Харбин. – Здесь будет наше «Бородино».
– А может всё-таки «Полтава»? – с надеждой спросил Юденич.
– Нет, Николай Николаевич, не льстите себе и мне. «Полтаву» противник должен нагулять и выстрадать. А тут он будет еще весел, бодр и уверен в завтрашнем дне.
– Но как же тогда Порт-Артур?
