Израильская учебная, хотя вполне уже боевая эскадра шла курсом на Владивосток. Здесь на сопках, как и в предгорьях Мукдена, и на берегах Черного моря, разворачивалась основная шахматная партия. Маленькие люди, скромно делающие свою работу, даже не подозревали, что уже стали крошечными шестеренками в огромном геополитическом механизме, раскручивающем колесо истории.
25 апреля 1902 года. Карс.
Великий князь Николай Михайлович придирчиво осмотрел свой командный пункт, буквально нашпигованный различными предметами, не используемыми до прошлого года в армии вообще, и покачал головой. Командовать войсками таким образом ему еще не доводилось. Не было и в помине ровных шеренг, выстроенных в батальные линии полков, развевающихся знамен, грохота барабанов, всего того, к чему он привык в лейб-гвардии, что ему знакомо по Аладжинскому сражению, когда он заслужил своего первого и пока единственного “Георгия”. Вместо обозреваемого глазом фронта – карты различного масштаба с синими и красными флажками, папки с боевыми донесениями отрядов, находящихся от КП на немыслимом расстоянии в десятки, а то и в сотни вёрст. Вместо вестовых и порученцев – туши радиотелеграфов и целый сонм аппаратов полевой связи. Вместо боевого горна – противный телефонный зуммер.
– Да, – покачал головой Николай Михайлович, – война окончательно потеряла романтичный ореол и превратилась в сплошной канцеляризм. Ещё немного, и вместо приказа об атаке надо будет просто нажать на какую-нибудь кнопку.
Николай Михайлович капризничал, потому как волновался. На самом деле такое положение командира его устраивало, напоминая академическую библиотеку, где никто не отвлекает посторонними шумами и даёт возможность сосредоточиться на изучаемом предмете. Любителя всего нового и революционного, самого беспокойного из всех Романовых завораживало необычное действо. Его Кавказская гренадерская дивизия за год похудела до трех батальонов и в таком составе переходила границу с Турцией. Но какие это были батальоны! Сплошь офицеры и унтер-офицеры, имеющие опыт восхождения на горные вершины, все как один – бекасники, через одного знающие местный язык, экипированные и вооруженные для выживания и победы в самых сложных горных условиях.
Обмундирование разработано и пошито, чтобы защитить от высокогорной стужи и не стеснять движения – двубортные кители, теплые брюки из плотной ткани с манжетами, специальные горные ботинки с шипами. У каждого – ледорубы, спальные мешки, меховые жилеты и такие же носки, теплые перчатки, снегоступы, защитные очки, скальные молотки, веревки, другое альпинистское снаряжение. В каждом отряде из ста бойцов – полевая кухня, перемещаемая на вьюках. Короткие кавалерийские карабины с двухкратной оптикой, ручные пулеметы Мадсена – по 10 на отряд. Гордость дивизии – горная артиллерия – вьючные скорострельные 37мм горные пушки Маклина и полупудовые мортирки на станке Дорошенко с новыми восьмифунтовыми гранатами – каждой “твари” – по паре.
Карты – особая гордость Николая Михайловича. В течение года прошло больше 200 экспедиций “за бабочками”, как выразился Никки, прищурив хитро глаза. Энтомологи с военной выправкой облазили окрестности Эрзерума, армянское нагорье, где берут начало Евфрат, Аракс и Кура, основные хребты Малого Кавказа – Шахдаг и Конгур-Алангезский. Побывали даже Юго-восточнее реки Сефид-руд, где Талышские горы сменяются горами Эльбурса.
При зачислении в дивизию князь лично раздавал офицерам маленькие книжечки как раз такого размера, чтобы удобно помещались в кармане. Называлась брошюра «Памятка бойца-альпиниста».
«Изучай горную местность. Различай места в горах, где бывают камнепады, лавины, обвалы. Умей ходить по горам. Страхуйся веревкой на крутых и опасных местах. Правильно преодолевай снежные склоны. Для умелого бойца-альпиниста нет непреодолимых препятствий в горах. Умей сражаться в висе на веревке, стоя на лыжах и на кошках. Стреляй метко, маскируйся умело. Береги оружие и снаряжение. Находи пути в горах. Не оставляй раненого товарища», – настоятельно рекомендовала брошюра, какими-то неведомыми путями попавшая к Никки…[23] Впрочем, брошюрой и картографированием дело не ограничилось. Весь 1901 год дивизия, как проклятая, с утра до вечера, под руководством седовласых горцев и столичных адъюнктов, училась приёмам самостоятельного оказания медицинской помощи при обморожениях, солнечных ударах и ожогах, горной болезни, травмах и т. п., организации маршей по горной местности и сплава по горным рекам, ведению действенного огня из различных видов оружия по целям на больших углах возвышения, использованию естественных укрытий скал и пещер в целях обустройства военно-походного быта, ориентированию в горах, особенно в ночное время суток и в условиях тумана, преодолению горных препятствий – крутых склонов, ледников, осыпей, рек.
