— Стивен, — обратился президент к замершему в углу помощнику, — попросите Государственного Секретаря выразить русскому послу решительный, но вежливый протест относительно немотивированного убийства первого лейтенанта Флота Соединенных Штатов Джона Гудри. Подготовьте секретный президентский приказ о присвоении мистеру Гудри этого звания, датированный, скажем, прошлым летом. Но излишней шумихи поднимать не следует: русские были в своем праве, а ссориться с ними нам пока рано. И соберите на эти выходные конгрессменов из Морского Комитета, наиболее толковых адмиралов и промышленников, включая мистера Крампа — «Меморандум Гудри-Мэхэна» нуждается во всестороннем обсуждении.
Бессонница Тирпица
Вице-адмирал Тирпиц запахнул халат и прошелся по кабинету. Спать не хотелось: даже довольно пожилой организм понимал, что сон — непозволительная роскошь в то время, когда прямо на его глазах происходит революция в военно-морском деле.
Он пошуршал разложенными на столе бумагами. Да, в Великобритании позиции германской разведки были не слишком сильны, но из Японии и особенно из России информация текла полноводным потоком. И дело даже не в том, что множество офицеров русского флота имели немецкие корни, а в Николае немецкой крови было больше, чем русской… Шестое чувство опытного царедворца и одного из умнейших адмиралов мира просто-таки кричало о том, что часть документов, поступавших из Петербурга и Владивостока, доходила до его кабинета с молчаливого согласия Николая.
Версию о том, что восточный император надеется на вечную дружбу с Рейхом, Тирпиц отмел сразу. Царь, несмотря на свою молодость, не производил впечатления наивного юноши и просто обязан был понимать, что рано или поздно две соседствующих империи будут вынуждены разрешить свои противоречия на поле битвы. Тогда почему?! Эта загадка могла подождать, а вот подборка документов — нет. Адмирал уселся в кресло и начал раскладывать пасьянс из донесений.
Первое. Новые двадцтичетырехсантиметровые русские орудия, плод сотрудничества сумрачного гения Круппа и немного варварской деловитости Обуховского завода, показали себя даже лучше, чем ожидалось. Если взрыв «Рамиллиеса» и гибель хладнокровно расстрелянного древним «Петром» «Трафальгара» можно было списать на благоприятное стечение обстоятельств, а в составе злосчастной эскадры Сеймура были исключительно броненосцы второго класса, то разгром британской Черноморской эскадры тремя старыми русскими ЭБР, перевооруженными на, казалось бы, несерьезные по калибру орудия, игнорировать было уже невозможно. А значит, с увеличением главного калибра до одиннадцати или даже двенадцати дюймов спешить не стоит.
Второе. Крупп докладывает, что модернизация станков и оснастки Обуховских заводов закончена. Русские теперь в состоянии обрабатывать заготовки для орудийных стволов длиной не четыреста пятьдесят, а целых пятьсот дюймов. Вполне вероятно, что следующая партия русских орудий будет иметь длину ствола не в сорок восемь, а в пятьдесят три калибра. Разумеется, придется увеличить пороховой заряд и укрепить стенки ствола, чтобы поднять давление. Но вот ведь, совпадение! С помощью инженеров АЭГ и Сименса русские запустили к востоку от Москвы две электрические сталеплавильные печи, питаемые турбинными генераторами на местном торфе и на сегодняшний день в состоянии производить качественную легированную сталь… Что ж, шесть бывших британских «Дунканов», судя по всему, окажутся еще более зубастыми, чем опасаются англичане.
