— Искушение, государь? — ошеломленно произнес адмирал Чухнин. — Искушение — козни дьявола, но разве освобождение Второго Рима от магометан — не благо?
— Благими намерениями… Знаете, Григорий Павлович, население Стамбула с пригородами — чуть больше миллиона человек. Из них подавляющее большинство — турки. Имперская нация. Гордая нация. Мусульмане. Вы готовы убить или изгнать из своих домов восемьсот тысяч человек, при том, что особой разницы — убить или изгнать — я не вижу. Потому что подавляющее большинство беженцев погибнет. Отмолим ли мы эти смерти, даже водрузив крест над Святой Софией?
— Но, Государь, это враги! Извечные враги. А если враг не сдается…
— Они сдадутся, — криво усмехнулся Император. — Сейчас они подавлены, они в панике, сдадутся. Вы готовы убить сдавшихся?
— Зачем, Государь?
— Затем, что их дети и внуки будут мечтать о былом величии и… Нам нужна вторая Варшава, при том, что мы от первой-то еле избавились? И третья, считая Москву и Петербург, столица, наполненная бездельниками и саботажниками?
— Но… Но там же есть и христиане! Их немало.
— Да, там много христиан. Но в этом-то и есть главная беда. Скажите, Григорий Павлович, это же Вы вели переговоры с болгарами еще до того, как Вас… перевели на Север?
— Я, Государь.
— Каким образом Вы охарактеризовали бы их позицию накануне войны?
— Болгары нас предали, государь. Более того…
— Не бойтесь, адмирал. За правду я не караю.
— Беда не в том, что они отказались выступить против турок, Государь. Беда в том, что, если бы немцы пожелали этого, болгары выступили бы в союзе с турками против нас!
— Вот видите… Были готовы выступить… Можете считать это предвидением или откровением, но в любом крупном противостоянии Запада и России болгары неизбежно встанут на сторону Запада, даже в союзе с Турцией, забыв или скорее проигнорировав любую тень благодарности за свое освобождение и ради успокоения совести своей изыскивая и натягивая на щит любые мнимые обиды, которые им якобы причинила Россия.
— Обиды, Государь?
— Ну, к примеру, тот факт, что мы не отдали бы им Константинополь, — пояснил император. — Или даже какой-то районишко из прочего турецко-европейского наследства, который логичнее и правильнее было бы передать грекам или сербам. Прекрасное оправдание, не правда ли?
— Правда, государь. Пожалуй, я даже пару-тройку таких санджаков сходу назову.
— А теперь подумайте, адмирал, долго ли нам будут благодарны эти константинопольские… фанариоты, считающие себя самыми христианнейшими в мире христианами, но настолько привыкшие лизать туфли султану, что это стало их второй натурой, если не первой?
— Но ведь… Тогда, по итогам Берлинского конгресса, мы вынуждены были оставить болгар в руках германской династии, а если мы займем Царьград и будем его прямо контролировать…
— Если мы будем контролировать Царьград, они, эти фанариоты, неизбежно сами попытаются взять под контроль всю Россию. Учтите: за их спинами тысячелетняя история предательств, интриг и ощущения себя пупом Вселенной. Вспомните хотя бы титул их патриарха… Первым делом, в качестве всего лишь первого шага господства над всей Россией, все эти Комнины, Ласкарисы и Кантакузины наверняка попытаются подмять под себя русскую церковь. Вы готовы ко второму Расколу? Или лучше убить их всех вместе с мусульманами? И не только тех, кто выше тележной оси, как трехлетний сын Дмитрия и Марины Мнишек, а вообще всех?
— Нет, но…
— Вот и я не готов, — отрезал Император, проигнорировав нерешительное возражение. — Моя и Ваша задача, адмирал, — служба России, а не Византии или любому по счету Риму. И России будет вполне достаточно Боспорского Оборонительного Района.
— Насколько большого района, государь? — видно, что адмирал рад был сменить ставшую жуткой тему на более практичную для военного человека.
— Достаточного для обеспечения безопасности береговых батарей, аэродромов…
Тут Чухнин поднял бровь, но Император не реагировал на безмолвный вопрос.
—…Военных городков и гарнизонов, — продолжал царь. — Приблизительно двадцать верст от входа в Черное море, как раз на радиус действия дальнобойной артиллерии. И, разумеется, по обоим берегам — европейскому и азиатскому. Генеральный Штаб уже работает над этим, — успокоил он адмирала.
— А Дарданеллы?
— Без Дарданелл мы можем и обойтись. В военном смысле через Дарданеллы из Черноморской лужи мы выберемся просто в другую лужу, побольше, а в торговом… Если мы контролируем Босфор и можем его запечатать, то при малейшей попытке перекрыть нам торговый путь мы точно также перекрываем этим перекрывающим доступ в Черное, Азовское, а после окончания Волго-Дона, и Каспийское моря. Поэтому торговые маршруты будут достаточно надежны, по крайней мере, значительно надежнее, чем сейчас.
— Понимаю, Государь.
