— Предполагаю, — осторожно произнес Ито, — что Вы хотите использовать внешний конфликт в качестве рычага для решения каких-то собственных, внутренних проблем… Но что в таком случае Вам нужно от меня, Ваше императорское величество?
—Ничего более того, что Вы уже делаете, маркиз, — по сыновьи заботливо, мягким успокаивающим тоном произнес император, — Вы уже публично высказали свою точку зрения о войне с Россией. Повторите её по возвращению в Токио, а я постараюсь создать для этого наиболее благоприятный фон. Кроме подписания меморандума о Корее и Маньчжурии, пояснения причины репрессий против Безобразова, я объявлю о сокращении нашего воинского контингента на Дальнем Востоке….
—Но это только подстегнёт нашу партию войны и создаст у неё иллюзию быстрой бескровной победы, — заметил Ито.
—Я знаю, — коротко ответил император, — но повторяю: ни Вы, ни я не сможем изменить то, что будет. Зато в нашей власти повлиять на то, КАК будет… Так вот, маркиз, я просил бы Вас, если у партии войны что-то пойдёт не по плану, напомнить императору Муцухито о моём миролюбии и готовности всегда вернуться к мирному разговору за чашечкой чая… В качестве особого условия можете сообщить о моём настойчивом желании видеть в качестве посланника именно Вас…
Все шесть месяцев после этой встречи Ито Хиробуми регулярно получал подтверждения слов, услышанных поздней осенью от русского монарха. Текст, предложенный ему в Лондоне, был полностью аутентичен прочитанному во время царского чаепития. Партию войны ни в чем не убедил меморандум о признании Кореи зоной интересов Японии, а наоборот — даже раззадорил. Сокращение русской армии было воспринято, как удачное стечение обстоятельств, а последние данные разведки о невероятных ценностях, складируемых недалеко от границы в Забайкалье, переполнили чашу бурно кипящего милитаризма. Нежно прижатый к стенке новый император Китая Юань Шикай быстро подписал все необходимые воззвания к международным “силам добра”. Как следствие, у японцев и англичан оказались развязаны руки. Остановить военную машину было уже некому и нечем. И вот сегодня первый доклад о военных успехах в противостоянии с русскими…
Погруженный в свои мысли, Ито Хиробуми не заметил, как зал заполнили синие мундиры и чуть не прозевал выход самого императора Муцухито. Монарх, как все последние 10 лет, был в военной форме. Строг. Сосредоточен. Внимателен. Сегодня он будет только слушать, бросая реплики в крайнем случае, являя свою Божественную волю. А сейчас говорят его министры.
— Наши легкие силы, подобно божественному ветру камикадзе, обрушились на северных варваров и пресекли саму мысль напасть на священную землю Ямато, — коротко поклонился министр флота Ямамото Гомбэй. — Были взорваны и более не существуют два вражеских броненосца, а третий был поврежден и, по сообщениям офицеров флота и разведки, не может давать более восьми узлов, что вынудило адмирала Йессена отойти под прикрытие береговых батарей.
Присутствующие не шевельнули ни единым мускулом на сосредоточенных лицах. Даже те, кто сомневался в том, что малый ход «Севастополя» был вызван именно попаданием торпеды, а не плохим качеством изготовления машин броненосца. Свара перед лицом Императора допустима, если она проводится стремительно и не оставляет противнику шанса на парирование удара, подобно высверку меча в иай-дзюцу. Сейчас явно не тот случай.
— …В настоящее время эскадра Макарова с его кораблями второго класса не сможет угрожать священным берегам Японии, даже соединившись с эскадрой Йессена. Более того, отряд воинов Тенно, — тут адмирал коротко поклонился, — высадился на вражеский берег на острове близ Владивостока и привел к молчанию русские береговые батареи.
То, что всего через двадцать минут после атаки экипажей миноносцев, вылетевших на камни, бронированные башни возобновили огонь и даже добились пары попаданий по японским кораблям, тоже осталось за кадром, и не было прокомментировано.
— Еще одна батарея, — продолжил Ямамото, — разбита крейсерами Четвертого Боевого Отряда. Таким образом, в настоящий момент оборона Владивостока значительно ослаблена и в ближайшее время может быть проведена высадка в заливе Данвиру (**).
— Хватит ли у флота сил, Ямамото-сан? — с разрешения императора очень вежливо поинтересовался маркиз Ито Хиробуми, почитаемый многими как излишне осторожный, хотя и проницательный муж, последовательно выступавший против недружественных акций в отношении северных гайдзинов.
— Хотя корабли «Фудзи» и «Токива» более не смогут участвовать в усмирении русских, наших семи броненосцев будет достаточно…
— Семи? — поднял бровь Ито.
— Экипажи «Микасы», «Ясимы», «Хатсусе», «Танго»(***) и двух броненосцев второго класса «Якумо» и «Ивате» нуждаются в отдыхе и пополнении, — пояснил адмирал, — а сами корабли — в исправлении незначительных повреждений.
