Со стороны православной миссии на позиции надвигались густые цепи английских красных мундиров, а перед ними, полностью закрывая морскую пехоту своими телами, брели ремесленники харбинских мастерских, купцы, захваченные на Пристани, крестьяне, привозившие свой немудреный товар на городской рынок, околоточные, застигнутые врасплох оккупантами на своих рабочих местах и даже служители православной миссии, оказавшейся в руках красномундирников. Вместе с мужчинами по изрытому воронками полю робко семенили женщины, держа на руках или ведя за собой детишек, а одна из курносых, заплаканных девчонок из последних сил тащила на себе огромного, безумно вращающего глазищами и жалобно мяукающего котяру…
Гренадеры Лечицкого, застыв каменными изваяниями, с ужасом глядели на атакующих. Новые, джентльменские способы ведения боевых действий с использованием гражданских заложников, дебютировавшие в англо-бурской войне, для русских солдат и офицеров стали тем деморализующим шоком, которого бывает достаточно для поражения.
—Командира дивизии, быстро! — охрипшим голосом, срывающимся на фальцет, крикнул Лечицкий, — хотя… отставить! По-о-олк! Слушай команду! Оставить занимаемые позиции! Отступить в городскую черту! Занять дома от Бульварного до Большого проспекта! Не стрелять! Брать в штыки!..
Полковник тяжело осел на стул и грязно, как извозчик, выругался…
—В городской застройке они вынужденно разорвутся на небольшие отряды и не смогут одной толпой гнать перед собой гражданских…
Надежды Лечицкого не оправдались. Джентльмены из королевской морской пехоты прекрасно знали свое дело и, разделившись повзводно, споро распределили между собой заложников, продолжая их телами вытеснять защитников на восток, прижимая к реке и оттесняя от железной дороги, по которой покатили в сторону Читы основные силы британского и японского экспедиционных корпусов.
Отчаянные штыковые атаки защитников слегка притормаживали, но не могли остановить надвигающийся вал красных мундиров ввиду почти четырехкратного численного преимущества атакующих. Единственное, чего удалось добиться — отвлечь на себя силы и внимание, что позволило большинству заложников разбежаться. Спасся и диковинных размеров кот. Его вместе с хозяйкой на руках перенес на другой берег речки Модяги адъютант полковника Лечицкого. Первый, бесконечный, такой неудачный для русских, день битвы за Харбин, заканчивался…
(*) Роман Исидорович Кондратенко — Герой обороны Порт-Артура. Как пишет “Вики”: В самый тяжёлый момент осады города возглавил оборону, занимался усовершенствованием оборонительных позиций, лично руководил обороной на самых сложных и опасных участках. Отличительным свойством Кондратенко было умение воздействовать на дух войск, что сказалось при отражении нескольких штурмов, когда никто не надеялся уже на успех; он связал сухопутные и морские войска в одно целое, умело направляя их к дружным, совместным действиям.
(**) Александр Алексеевич Гернгросс — В 1900 году был назначен начальником гарнизона Харбина. Участник подавления Ихэтуаньского восстания. Один из героев русско-японской войны, не единожды спасавший русские войска в безнадежных, казалось бы, ситуации.
(***) Николай Александрович Бржозовский — легендарный начальник крепости Осовец в первую мировую войну. Во время осады предложил немецкому парламентёру, предлагавшему сдать крепость, остаться в ней во время штурма с условием, что, если штурм будет неудачным, немца повесят, а если крепость будет взята, то пусть повесят его (Бржозовского). Крепость устояла.
(****) Платон Алексеевич Лечицкий — один из непризнанных забытых героев русско-японской и первой мировой войн. Один из авторов самой успешной операции русской армии, вошедшей в историю, как “Брусиловский прорыв”. “Не был назначен командующим фронтом Лечицкий по единственной причине — он не владел французским языком, на котором предстояло общаться с союзниками…”
11 мая 1902. Ставка.
