—Прибыл на место, готов вручить пакет лично в руки начальнику штаба Кондратенко.
—Передайте — вскрыть немедленно и далее действовать по инструкции. И запросите подробности бонинской операции у адмирала Макарова.
11 мая 1902 года. Харбин.
Оттесненная за реку Модягоу, дивизия Гернгросса спешно перегруппировывалась и готовилась к решительной контратаке. Батальоны, возмущенные наступлением англичан под прикрытием гражданских, рвались в бой. Ошмётки дивизии Ренненкампфа, чудом избежавшие плена и добравшиеся до своих, добавляли масла в огонь рассказами о весьма своеобразном понимании правил войны и отношении к пленным у “самой цивилизованной нации Европы”.
Гордо несущие на себе “бремя белого человека”, британцы приволокли в Маньчжурию отработанные в Трансваале методы приведения “аборигенов” к покорности и начали применять их с первых же минут пребывания в Харбине. Территория вдоль железной дороги практически моментально превратилась в огромный концентрационный лагерь, куда, кроме пленных, согнали не успевших улизнуть харбинцев. Рядышком с несчастными испуганными людьми свои позиции деловито оборудовали японские артиллеристы, а на Запад непрерывным потоком лились эшелоны корпусов вторжения. Расстреляв боекомплект по вооруженным пароходам, пытавшимся войти в Модягоу, и потопив на фарватере самый шустрый из них, батареи Бржозовского замолчали. Вести огонь по вокзалу, по выявленным огневым позициям противника — значило стрелять по своим, поэтому инфантерия готовилась идти в атаку без артиллерийской поддержки.
—Ваше высокопревосходительство, — доложил адъютант, — статс-секретарь Ратиев с личным пакетом от государя и сопровождающими лицами изволят ждать в приёмной. Прикажете пригласить?
— Извольте, голубчик, отчего же нет, — Кондратенко оторвался от карты и одернул помятый мундир, — просите немедленно. Пригласите Александра Алексеевича и губернатора Гродекова. Думаю, это по их душу тоже.
Когда все три генерала Гернгросс, Гродеков и Кондратенко ознакомились с текстом предписания, Ратиев, строго в соответствии с инструкцией, на глазах у всех поджёг документ и внимательно проследил, чтобы он полностью сгорел, стряхнул пепел в печь и тщательно перемешал кочергой. Все эти манипуляции происходили в полном безмолвии.
—Господа генералы, — закончив, переспросил Ратиев, — надеюсь, Вам всё понятно? Роман Исидорович, с назначением на должность обычно полагается поздравлять, но я воздержусь. Ноша начальника обороны Харбина, взваленная на Вас государем, в этой обстановке вызывает больше сочувствие.
—Значит, контратаку неприятельских войск, захвативших город, отставить… — упавшим голосом произнес Кондратенко, беспомощно оглянувшись на присутствующих.
—Отставить неподготовленные, самоубийственные наскоки на противника, превосходящего нас более, чем в пять раз, — отчеканил Ратиев, глядя, как вытягиваются лица Гернгросса и Гродекова.
—Великодушно прошу простить меня, князь, — зарокотал Николай Иванович, но я пока еще губернатор Маньчжурии и не смогу просто так сидеть и ждать, пока, как говорят китайцы, мимо меня проплывет труп моего врага. Дайте мне хотя бы один полк, и я отобью вокзал, освобожу заключенных!
— С большей долей вероятности, Николай Иванович, — вздохнул прибывший вместе с Ратиевым полковник в непривычной полевой форме, — вы и весь полк героически погибнете, завязнув в уличных перестрелках, и потеряете вверенные вам подразделения, про которые государь написал черным по белому — “беречь, сколько будет возможно”.
—Повторяю, — грузинский характер Ратиева начала проявляться в некоторой экспрессии речи, — именно лобовой фронтальной контратаки англичане с японцами от нас и ждут, а значит, мы будем поступать совсем по-другому. Разрешите представить: полковник Елец Юлий Лукьянович — ветеран англо-бурской войны и командир батальона, взявшего мятежных гвардейцев в плотной городской застройке Петербурга, не потеряв ни единого человека убитыми. Он и его подчиненные в течение года кропотливо работали над тактикой боя в городе. Учились и учили других. Экзамен сдавали лично государю. Он сам отбирал лучших. Они станут инструкторами и командирами штурмовых групп. Из состава дивизии сформируем таких полсотни, в каждой — полурота из знающих город офицеров и унтеров. День на инструкции, еще три дня на усиленные тренировки и только потом — штурм…
—Простите, но я не понимаю, — фыркнул Гродеков, — что такого произойдет за четыре дня? Мы достигнем численного перевеса? Получим чудо-оружие?
— Перевес, к сожалению, достигнут не будет, — вздохнул Елец, — но кое чем удивить сможем. Атаковать противника будем ночью. Умение вести бой в городской застройке в тёмное время суток, взаимодействуя с другими штурмовыми группами и с артиллерией поддержки, будет главным предметом обучения. И оружие, которое мы привезли, существенно отличается от штатного, предназначено как раз для такого случая. Всё сами увидите..
