Гррах! Опять докатился до маяка орудийный грохот залпа и Григорьеву показалось, что он кожей лица ощутил тяжелое дыхание пролетевшего совсем рядом крупнокалиберного снаряда. “Да это же наши 12-дюймовки лупят! Они что, сдурели?” — успел подумать Григорьев, увидев высверк выстрела главного калибра береговой артиллерии до того, как площадка маяка подскочила и с размаху ударила его по лицу.
Очнулся поручик на дне окопа. Воняло сгоревшим порохом и смолой с близкого пожара. В голове гулко отдавались удары сердца, а зрение никак не хотело наводить резкость, всё окружающее плыло и двоилось. В уши будто натолкали ваты и только по сотрясающимся и осыпающимся стенкам траншеи было понятно, что позиция находится под жестоким артобстрелом. После очередного чувствительного толчка возмущенной близким взрывом земли в окоп скатился командир батареи капитан Вамензон, представляющийся всем почему-то, как Вадин, хотя ни та, ни другая фамилия не соответствовала его внешнему виду горячего горца, что было не так далеко от истины — вырос Александр Николаевич на Кавказе, закончил с отличием Тифлисский кадетский корпус. Роскошная чёрная борода капитана была опалена, неизменная папаха превратилась в грязный всклокоченный огузок, и только темные глазищи оставались прежними, яростно горящими и даже безумными, но живыми.
—Ну что, разведка, оклемался? — коротко спросил капитан, присев на корточки перед Григорьевым и отряхивая от мелкой известковой пыли застегнутый на все пуговицы мундир. — Крепко тебя приложило. Молодцы — связисты, не бросили, на себе из маяка вытащили… Надо будет представление к наградам написать… Ты лежи-лежи, приходи в себя, все равно сейчас головы не поднять, накрыли нас серьезно.
Будто в подтверждение слов капитана, окопчик основательно тряхнуло и по небу над щелью в земле поползли грязно-белесые полосы едкого дыма.
—Ах ты ж… — Вамензон, поднявшись из траншеи, замысловато, но вполне литературно выругался. — Ну вот, поручик, и нет у нас склада боеприпасов. Прямое попадание…
—Кто? — Григорьев с трудом, будто кляп, вытолкнул из себя мучающий его вопрос.
— Британские мониторы лупят, — командир батареи опять присел на корточки, — убедились, что наш главный калибр уже не наш и осмелели…
— Что… с главной… батареей? — по частям выдавил из себя Григорьев.
— Приведена в полную негодность, — зло выдохнул капитан, — революционеры из местных рыбаков под видом родственников и помощников завезли на остров почти роту британских морских пехотинцев, вот они в нужный момент и… — Вамензон с силой воткнул кулак в бруствер, — и ведь был у них кто-то свой среди наших артиллеристов, так ловко наводили и стреляли… Крепостной батальон, пытавшийся прорваться к батарее, подпустили на сотню шагов и прямой наводкой… Две роты из трех, как ветром сдуло, остальные драпали — только в ушах свистело. Хорошо, что казачки с флангов поддержали — ворвались на позиции, порубали всех, кто был снаружи, вентиляционные шахты забили горящим сеном… Но маяк, оба запасных НП и все дальномерные посты разрушены полностью. От нашей батареи осталось два орудия, остальное — в хлам. 12-дюймовки выведены из строя…
Капитан тяжело прислонился к боковине окопа.
— Британцы ведут высадку в Карусте, их прикрывают два монитора. Что у соседей не знаю, последний радиотелеграф из штаба — держаться до последней возможности, флот идет на помощь, да что-то пока не видно…
— Можем и не увидеть, — Григорьев первый раз через силу улыбнулся разбитыми губами, — тут где-то должны дежурить наши подводные лодки. Месяц назад познакомился с их командиром. Лихие, отчаянные ребята. Эти не бросят…
—Ну, коли так, то будем держаться, — усмехнулся командир батареи, помогая поручику встать на ноги, — к сожалению снарядов у нас — кот наплакал, только те, что у орудий, а потом все равно придется замки снять и с боем к своим пробиваться. Воевать скоро будет нечем…
Накативший со стороны моря гулкий грохот отличался от резких залпов британских орудий, и поручик осторожно выглянул из-за бруствера.
— Подзорвали! Монитора англичанского подзорвали! — радостно закричал кто-то из фейерверкеров. — Живем, братцы!
Белопенный столб у борта низко сидящего в воде монитора — поручик так и не понял, был ли это «Тандерер» или «Девастэйшн» — опал, а сам монитор уже заметно для глаза кренился, одновременно зарываясь носом в свинцовую рябь. Поручик перевел взгляд правее — там, среди волн, выскочила на поверхность низкая рубка и округлый нос подводной лодки.
— Что же они делают! Их же сейчас…
Один из крутившихся рядом с английскими мониторами эсминцев охранения лег в циркуляцию и понесся прямо на субмарину, пытавшуюся лихорадочно уйти обратно на глубину.
— Бей! Бей его! — закричал поручик, — бей англичанина!
Обе исправных шестидюймовки послушно рявкнули, но британский эсминец, проскользнув между подсвеченными огнем фонтанами, ударил форштевнем по рубке, почти ушедшей под воду.
— Не успели, — застонал офицер, — что же вы братцы…
Один из двух снарядов следующего залпа попал прямо между труб эсминца, затем еще один…
