Мичман Павел Иосифович де Лаваль, представитель старинного аристократического рода, 6 мая 1902 года произведён в мичманы. В ходе сражения при Цусиме он, вахтенныи начальник, находился на плавучеи ремонтнои мастерскои «Камчатка». Поврежденная в дневном бою, она кренилась на правыи борт. Увидев брошенныи всеми на произвол судьбы погибающии флагманскии броненосец «Суворов», плавучая мастерская бросилась его защищать. Сказывают, японские моряки посмеивались, когда старое корыто открыло огонь из четырех имевшихся в его распоряжении 47-мм пушечек — по сути, тех же сорокапяток времен Великои Отечественнои. Обалдевшии от подобнои наглости противник жестоко расправился с «Камчаткои»: в живых осталось всего 11 членов экипажа и 13 мастеровых. Вместе с кораблем погибли все 16 офицеров, 4 кондуктора, 239 нижних чинов и 68 мастеровых. В их числе — вахтенныи офицер мичман де Лаваль.
Мориц Кнюпфер 1-й. Сын пастора из Эстляндии, племянник статского советника и губернатора. Дослужился до чина капитана первого ранга. Командовал эскадренным миноносцем "Войсковой". Начальник боевого участка на острове Эзель в Моонзундском сражении. Взят в плен немцами. В Гражданской войне служил в армии генерала Юденича. В 1920 году уехал в Париж, позже перебрался в Лондон.
(Из личного дела):
"Хорошо воспитан, можно назвать светским человеком. Вино пьет редко и мало. Отношения в семье: влюблен в жену…Общее развитие: среднее, способности не особенно большие, соображает туго. Иногда требует понуждения…Служебный такт с подчиненными: посредственен, кричит и шумит без толку. Отношение к нижним чинам: не понимает характера русского матроса совершенно, думает громким криком нагнать страха, любовью и авторитетом не пользуется".
В это же время. Чёрное море.
Адмирал Фишер посмотрел на циферблат дорогих карманных часов и сдавил луковицу так, что хрустнул нежный серебряный корпус. Как раз в этот час, когда на Балтике Керзон-Хау форсирует Ирбенский пролив, а на Тихом океане Того приступает к уничтожению эскадры Макарова, здесь, в этой тесной стамбульской луже, его корабли снова беспомощно толкутся перед минными заграждениями. Один из тральщиков, пытавшихся снять русские мины, уже затонул, еще два погружались. На корме «Викториеса» разгорался пожар и непохоже, чтобы русские испытывали недостаток в снарядах. Адмирал сжал зубы и выпалил обиженно, как лишенный праздничного пудинга ребенок:
— ОН ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ ОДИН!
Окружающие адмирала офицеры испуганно оглянулись и непонимающе уставились на командира. Ну что он мог им пояснить? Рассказать, как начальник Директории клялся и божился, что адмиралу Рожественскому передан приказ тайной русской организации оставить у минных заграждений только один броненосец, отослав все наличные силы, якобы, на помощь десанту? Тогда он будет выглядеть еще глупее. Где и когда Гранд флит зависел от решений туземцев? Это значит даже не потерять лицо, а расписаться в собственной беспомощности!
