— Очень мило. Вы не окажете ли мне честь, позволив пожать вашу руку?
Мы обменялись рукопожатиями, и я с любопытством посмотрел на него.
— Ты изменился и, по–моему, к лучшему. Прибавил немного в весе, отшлифовал манеры.
— Спасибо, Васко. Очень мило с вашей стороны. Я бросил пить, так что приходится следить за диетой. И мне больше не надо беспокоиться о полетах на этих поганых космических кораблях! В моей семье всегда работали в отелях, традиционное ремесло и все такое. Пока меня не поймал призыв. Приятно вернуться к тому, что я знаю, и к тому же, как видите, сразу наверх. Сейчас дефицит на хороших служащих отелей. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.
Он вручил мне ручку и все тем же нейтральным голосом, только не так громко, сказал:
— Надеюсь, вы простите мне мои слова, но эта ситуация, по моему мнению, чрезвычайная, поэтому, пожалуйста, не подпрыгивайте и не оглядывайтесь. Но здесь с того момента, как мы открылись, остановился один человек. Я считаю, что он из людей Края, и он запугал весь штат. До этой минуты я не знал, что ему нужно. Теперь я считаю, что он охотится за вами. Надеюсь, вы вооружены. Он подходит сзади справа от вас. Одет в темно–фиолетовый пиджак и желтую шляпу в полоску.
У меня был отпуск, и я был безоружен. В первый раз за долгое время. Я мысленно поклялся, что это будет в последний раз.
А затем я вспомнил про Ангелину и увидел, что она снова склонилась над роботоколяской.
— Я не хотел бы беспокоить тебя, дорогая, — сказал я, улыбаясь и чувствуя, как зуд ползет по моей спине к черепу. — Но подходящий до мне сзади человек в темно–фиолетовом пиджаке — убийца. Как ты думаешь, ты могла бы что–нибудь предпринять, желательно так, чтобы он остался живым?
— Как мило, что ты меня об этом попросил! — засмеялась она и похлопала по кучке пеленок в коляске.
Я шагнул к столу регистрации, следя за ней. Очаровательной, расслабленной, улыбающейся, приглаживающей волосы. И не торопящейся к тому же.
Я открыл было рот, чтобы упомянуть об этом факте как раз в тот момент, когда ее рука метнулась вниз. Позади меня раздался приглушенный вопль, и я, пригнувшись, обернулся. Все было кончено.
Темно–фиолетовый пиджак потерял свою полосатую шляпу. И пистолет тоже
— он лежал теперь на ковре. Он тянулся к ножу, торчавшему из его предплечья, делая слабые царапающие движения.
Затем рядом с ним оказалась Ангелина. Она рубанула его по шее и опустила потерявшего сознание убийцу на пол.
— Ничего себе, планета отдыха, — фыркнула она, но я–то знал, что она наслаждается.
— За это ты получишь медаль, моя радость. Корпус позаботится об этом парне, и, мне представляется, они выжмут из него информацию о его родной планете, что будет очень кстати.
Я снова повернулся к Острову.
— Благодарю тебя, ты спас мне жизнь.
— Не стоит благодарить меня, сэр. Я всегда считал, что в счет идут маленькие дополнительные услуги. А теперь можно проводить вас в номер?
— Можно. Ты ведь выпьешь с нами стаканчик, не так ли?
— Ну, только один раз. Пусть это будет рассматриваться как особый случай. Должен сказать, что вам повезло иметь жену одинаковых взглядов и талантов.
— Этот брак был создан состязанием на стезе преступлений. Может быть, когда–нибудь я расскажу тебе об этом.
Я нежно посмотрел на Ангелину, аккуратно вытиравшую нож о рубашку потерявшего сознание убийцы. Затем она аккуратно спрятала его. Когда дети станут постарше, они оценят ее таланты. Она была такой матерью, какую следовало бы иметь каждому мальчику.
– Джеймс Боливар ди Гриз – вы мошенник, – сказал Инскин. Звуки из его глотки вылетали какие–то совсем животные, при этом он злобно тряс передо мной папкой бумаг. Дело происходило в его кабинете, я стоял, прислонившись к стеллажам, – сама оскорбленная невинность.
– Я не виновен. Все это холодная расчетливая ложь, – хныкал я. Прямо за мной находилось отделение для сигар, и я, одной спиной, без помощи рук, нащупывал его замок – на такие штуки я мастер.
– Мошенничество, обман, одно хуже другого – докладные на вас все еще поступают. Вы обманывали свою собственную организацию, Специальный Корпус, своих товарищей…
– Да нет же! – вскричал я, а сам в это время быстренько вскрывал замок.
– Недаром вас прозвали Скользким Джимом!
– Так это же просто детское прозвище. Когда моя мама купала меня в детстве, я показался ей очень скользким.
В это время сигаретный ящик открылся, и я втянул носом ароматнейший запах.
– Да знаете ли вы, сколько наворовали? – Его лицо налилось кровью, а глаза выпучились. Все это выглядело очень несимпатично.
