В это время точно на два этажа ниже происходил разговор отца и сына. Гальего беседуют нарочито тихо, будто бы опасается лишних ушей. Гэвиус держится спокойно, хотя его сердце объято волнением; старик, напротив, спешно показывает наигранные переживания, что никак не клеится с его физиономией. Они беседовали касательно происшествия, моля всех Богов, чтобы кровь на ладонях мальчика принадлежала животным. Но где-то в глубине души оба мужчины понимали: это совершенно не так. Их думы прервал кучер, информируя:
— Госпóды, там пришли… Человек в плаще, зовёт себя прокурором… Говорит, дело важное есть, нужно обсудить.
Пожилой барон с неохотой поднялся с софы, миновал роскошью обставленный коридор и против всяких желаний отпер дверь. По ту сторону стоял — человек? — весьма странный, я бы даже сказал, загадочный: тело его возвышалось над стариком, глаза приковывали к себе внимание, голубыми всполохами изображая светлячков, из одежды, кучер не солгал, — длинный плащ, скрывающий тело, и кожаные перчатки.
Представился он Норовом и тактично толкнул барона внутрь, оказавшись за порогом.
— Ну-с, и где ваш сын? — голос его был спокойный, но тон под стать ядовитой змее.
На его вопрос ответил Гэвиус, подошедший и встретивший гостя излишне холодно.
— Что значит «зачем мне мальчик»? Я исполняю долг следователя, и мне было поручено восстановить картину событий, произошедшей на поляне ровно пять часов и три минуты назад. Кровавый след ведёт к вашей усадьбе, что очень… интригует.
— Вы ставите под сомнение честное имя Олуса Гальего?
— Не нужно пустых речей, барон. Проводите меня к мальчику.
Стар и млад понимали: спорить означало согласиться со всеми обвинениями. Барон подозвал слугу и попросил сопроводить гостя на чердак сына. И когда тот ушёл, Гэвиус незаметно скользнул на кухню, хватая со стола ножик для масла, и бегло поднялся по лестнице. Его отец также времени зря не терял и впопыхах выбежал собирать дружину местных кметов. Витуса не отдадут!
***
— Время идёт, ты не меняешься.
Ворон не мог разгуливать по чердаку, а потому присел на корточки и взглядом пожирал мальчика. Пусть они и виделись несколько лет тому назад, но Витус нисколько не изменился. А вот сам отпрыск Овечки гостя не узнал, и лишь когда тот снял перчатки, явив миру перья, покрывающие руки, мальчика осенило: они уже встречались.
— Вы пришли убить меня? — задал вопрос тоненьким голоском малец.
— Пожалуй, пока что воздержусь. Ты мне пригодишься, — нарочито выждав паузу, отвечал Ворон. Он, как и всегда, чувствовал своё превосходство, а потому ухмылялся, гордо задирая подбородок.
— Я вас знаю.
— Надо же, и я тебя знаю, маленький Витус, гроза школьных дворов и местная зверюшка. Памятник тебе не собираются ставить? Местная достопримечательность, как-никак… Я мог бы закрыть глаза на твоих жертв, но…
Какое именно «но» мальчик не смог узнать, потому как Гэвиус, точно разъярённая пума, кинулся на гостя с ножом. Тот не растерялся, быстро заломил ему руку, заставив отпустить оружие для натирания масла, а после придавил виновника к полу, крепко схватив за горло.
— Прошу, не надо! — вскрикнул Витус, наблюдая, как лицо его брата набухает, краснеет…
Ворон отпустил молодого человека, настоятельно порекомендовал тому разобраться с отцом и десятком кметов с дубинами и сетью. Мальчик кивнул, как бы показывая, что опасность ему не угрожает. Когда потасовка закончилась, а лжехранитель правопорядка остался наедине с подозреваемым, разговор возобновился.
— Ты поступаешь очень плохо, малыш Витус, из-за твоих выходок мне приходится лишать себя определённых радостей. Вместо того, чтобы разбираться со своими проблемами, я подчищаю за тобой хвосты. Нехорошо, — молчание не было долгим. — Твоя мать, милая Овечка, попросила приглядеть за тобой. Чтобы ты знал: мне глубоко наплевать на твою персону, желания, нужды и так далее, и тому подобное. Но я привык выполнять свои обязанности, а ты подкидываешь мне лишнюю работу. Право, ты не идиот, а значит, прекрасно понимаешь, о чём идёт речь.
— Вы накажете меня?
— Нет… — Ворон развернулся, на корточках прополз к люку, ступил на первые ступеньки. — Всё-таки ты идиот.
После этого лжепрокурор покинул усадьбу Гальего, кивнув барону, за чьей спиной стояло два десятка кметов с несколькими сетями, самострелами, вилами и мечами. Очень хорошо, что его сын сумел стать миротворцем и подавить зарождающееся недоразумение. Стар и млад провожали его с неописуемыми чувствами, но одно знали точно: всё позади.
***
Когда всё и все более-менее успокоились, наступила череда разговоров. Сначала барон донимал Витуса словами о защите, мол, никто не тронет отпрысков Гальего, пока его туша держится на этом свете. После пришёл Гэвиус и стал успокаивать ягнёночка, нашёптывая слова утешения и расспрашивая о загадочной личности.
— Силён… — молодой человек массировал красный след на шее. — Кто это, чёрт возьми, был?
— Вечный охотник…
— Ты знаешь его? Что ему было нужно?
— Я и сам не понял, кажется… Кажется, он оставил предупреждения. Сказал, что я мешаю ему отдыхать или… Прости, я не понял.
